Масла в огонь подлило сообщение о том, что батальон «Лорды моря» покинул Сан-Диего и направляется в северную часть Тихого океана. Они сделают остановки в Гонолулу и на островах Джонстона, а затем прямиком направятся к Уэйку.
– Придется нам перестраиваться, Том, – мрачно сказал Краун командиру отряда морской пехоты особого назначения «П-А» полковнику Томасу Хэллу, единственному своему другу в этом богом забытом месте. Хэлл обладал даром внимательно слушать и не обижаться на Крауна, если у того случались приступы гнева. – Дельфины вскоре прибудут сюда и отведут вам и вашим боевым пловцам унизительную роль подводных клоунов. Вы знаете Ронни?
– Нет, сэр.
– У него так развит интеллект, что по сравнению с ним вы – полный идиот, Том! А если дельфин Джон, пардон, командир шестой роты, пискнет пару раз, вам останется лишь процитировать Шекспира: «И все же, друг мой, вы дурак и на всю жизнь останетесь им». Вот до чего мы дошли!
– Давайте подождем, сэр, – как всегда, очень вежливо ответил полковник Хэлл. – Пока еще ни один дельфин не сумел высадиться на Луне!
– Отлично, Том! – Краун захлопал в ладоши и с восхищением посмотрел на Хэлла. – Надо обязательно запомнить ваши слова. Против такого аргумента даже Линкертону будет нечего возразить.
В воскресенье на аэродроме Уэйка приземлились десять огромных военно-транспортных самолетов. На «Приморье» тут же зафиксировали факт их появления, но выяснить, какой груз они сюда доставили, было совершенно невозможно. Все разгрузочные работы проводились ночью. Из нутра самолетов осторожно вытащили десять странных стальных шаров с маленькими иллюминаторами. Адмирал Краун сказал:
– Наступает критический момент.
Перевозка шестидесяти шести дельфинов из Сан-Диего на атолл Уэйк оказалась чуть ли не увеселительной прогулкой.
Вопреки всем возражениям Линкертона и Рика Нортона Ролингс настоял на том, чтобы дельфины плыли за кораблем в океан и провели бы в родной стихии большую часть долгого пути. Даже Буви поддался его уговорам, поскольку Ролингс прямо заявил:
– Я полностью беру на себя всю ответственность, сэр. Я гарантирую, что ни один из них не сбежит. Об этом позаботятся командиры рот. У дельфинов стадный инстинкт развит гораздо сильнее, чем у людей. «Семья» для них все. Если, не дай бог, что случится, сэр, можете оторвать мне голову!
– А зачем мне ваша голова, Стив? – Буви, как всегда, был циничен и откровенен, – Что мне с ней делать? Как украшение она не годится. Зато на обучение каждого дельфина мы уже потратили 100 000 долларов.
Однако перед выходом в море пришлось еще раз совершить юридический акт, до которого мог додуматься только самый ретивый чиновник-бюрократ. Мало того что в ведение ВМС были переданы Ролингс и все его сотрудники, – каждый дельфин получил регистрационный номер, их поставили на довольствие и даже внесли в ведомости на получение снаряжения и денежного содержания. И лишь когда они стали настоящим воинским подразделением, им; дали «зеленую улицу».
Ролингс оказался прав. Дельфины уносились вперед или, наоборот, плавали сбоку и позади своей плавучей базы, кувыркались на водной глади, неподвижно застыв, отдыхали, чуть покачиваясь на волнах, чтобы затем снова стремительно, как стрела, нестись вдогонку за кораблем. Судно особого назначения шло с крейсерской скоростью в 25 узлов – но разве для них это скорость! И дельфины без устали шли вровень с ними, а вшитые в их ошейники датчики позволяли Кларку, Ролингсу, Хелен и остальным ученым поддерживать с ними постоянный контакт. От удовольствия побеседовать с дельфинами не отказались также ни Дженкинс, ни Тед Фарроу, ни Рик Нортон. Когда начало смеркаться, дельфины по очереди заплывали в шлюзовую камеру и проводили ночь в огромном бассейне на палубе. Всем на судне очень нравилось смотреть, как дельфины реагируют на сигналы и четко выполняют отдаваемые им команды.
Лишь Джон опять вел себя беспокойно. И для этого у него были все основания.
То, о чем Кларк предупреждал Финли в Сан-Диего, получило свое продолжение на корабле. За время долгого плавания Рик Нортон сумел завоевать симпатии Хелен Мореро.
Теперь их часто можно было видеть вместе. Они лежали на палубе в стальных шезлонгах, подставив лица и тела жарким лучам солнца, потягивали коктейли и весело смеялись или же плавали в бассейне, играли в «шаффл борд»[20] или в настольный теннис. Чуть ли не каждый вечер они стояли у борта, любуясь окрасившим воду в багрово-золотистые тона закатом. Такое восхитительное зрелище можно увидеть только на Тихом океане.
Кларк решил больше не говорить с Финли на эту тему. Нортон оказался великолепным рассказчиком, он знал бесчисленное множество анекдотов, был на пять лет моложе Финли и, ко всему прочему, обладал фигурой, позволявшей претендовать в Голливуде на роль Тарзана. Рядом с ним робкий, застенчивый Финли явно проигрывал. Он только посмотрел на Кларка долгим, грустным, как у собаки, взглядом и ушел искать забвения к дельфинам.
Кларк счел своим долгом поговорить с Нортоном. Однако лишь через неделю, когда уже судно приближалось к Гавайским островам, ему удалось оказаться с ним наедине в башне носового орудия. Но Нортон сразу же резко оборвал его:
– Слушайте, Абрахам! Это наши личные дела с Хелен. И вас они совершенно не касаются. Свои претензии пусть Финли мне высказывает. А всех остальных попрошу подальше держаться, им может очень крепко не поздоровиться, ясно?
– Вы собираетесь жениться на Хелен?
– Это не ваше собачье дело!
– Все не так просто, Рик. Конечно, Хелен – человек взрослый… но мы все в группе ей как отцы. И тот, кто хочет взять ее в жены, должен сперва с нами поговорить…
– А теперь, нигер, слушай меня внимательно. – Нортон прищурил глаза, вид его не предвещал ничего хорошего. – Если ты сейчас же не уберешься, я тебя за борт выкину. Акулы очень-очень любят черные задницы, они такие мясистые.
Кларк ничего не ответил. Несколько секунд он молча смотрел в налитые яростью глаза Нортона, затем повернулся и вышел из башни. Он отнюдь не считал, что своим уходом как-то унизил себя.
– Черномазая скотина! – пробурчал Нортон ему вслед. Его мало волновало, услышал Кларк эти слова или нет.
В этот вечер Кларк спустился в бассейн, подплыл к Джону и, ласково погладив его, прошептал:
– Следи за Хелен. Она снова делает глупости. Ты понял, Джон? Финли утверждает, что ты все понимаешь. Если это правда, то позаботься о Хелен…
С этого вечера Джон вновь стал нервничать и вести себя беспокойно. По утрам он упрямился, не желая выходить в океан, и, разумеется, вся его рота присоединялась к нему. Затем он, наконец, крайне неохотно соскальзывал по желобу в океанскую глубину и в отличие от остальных своих собратьев, заплывавших далеко в океан и весело резвившихся на просторе, всегда старался держаться поближе к кораблю.
