с лошади и широким шагом исчез в тумане. Раздался стук топора, и юноша вскоре вернулся, неся обрубок молодого деревца со срезанными ветвями.
— Дай его мне. Ранд, – сдержанно произнес он. – Если оно им нужно… Дай его мне.
Поспешно Ранд помог привязать знамя к древку. Перрин вновь сел в седло, держа древко в руке. Поток воздуха рябью прокатился по бледному полотнищу знамени, отчего змеевидный Дракон словно ожил, зашевелился. Ветер не затронул тяжелого тумана, только знамя.
— Останься здесь, – сказал Ранд Хурину. – Когда все кончится… Тут тебе ничего не угрожает.
Хурин вытащил свой короткий меч, сжимая оружие так, словно от короткого клинка будет толк при сшибке верхового с пешим.
— Прошу прощения. Лорд Ранд, но – нет. Я и десятой доли услышанного не понимаю… и увиденного. – Голос его упал до шепота, потом нюхач опять заговорил громко: – Но я прошел уже так много. Думаю, пройду и оставшийся путь.
Артур Ястребиное Крыло хлопнул нюхача по плечу:
— Иногда, друг мой, Колесо увеличивает наше число. Быть может, однажды ты окажешься среди нас. – Хурин приосанился, будто ему предложили корону. Ястребиное Крыло церемонно поклонился Ранду. – С вашего разрешения… Лорд Ранд. Трубач, не подаришь ли нам музыку Рога? Уместно, чтобы Рог Валир провожал нас в битву своей песней. Знаменщик, вперед!
Мэт вновь протрубил в Рог. Долгая высокая нота, и туман зазвенел этим кличем, а Перрин послал лошадь вперед. Ранд, вытащив меч со знаком цапли, поскакал между друзьями.
Он не видел ничего, кроме непроницаемых белых волн, но каким-то образом видел и то, что предстало его взору раньше. Фалме, где на улицах кто-то применял Силу, и гавань, и шончанское войско, и гибнущих Белоплащников, все
— ниже его, все – висящее над ним, все точно такое же, как и было. Выглядело так, словно ни мгновения не минуло с того момента, как впервые протрубили в Рог, словно время остановилось, пока герои отвечали на зов, и теперь вот оно вновь начало отсчет.
В тумане эхом отзывались неистовые кличи, исторгаемые Мэтом из Рога, и дробь копыт – лошади ускоряли скачку. Ранд ворвался в дымку, гадая, знает ли сам, куда направляется. Облака уплотнялись, скрывая дальние фланги шеренги героев, галопом несущихся по обе стороны от него, все больше и больше затягивая их туманом, и скоро ему ясно видны были только Мэт, Перрин и Хурин. Нюхач, пригнувшись низко в седле, с широко раскрытыми глазами погонял свою лошадь. Мэт трубил в Рог и смеялся. Желтые глаза Перрина горели, позади него развевалось знамя Дракона. Потом они тоже исчезли, и Ранд, как казалось, скакал вперед один. Но Ранд по-прежнему видел спутников, правда, теперь таким же образом, как он видел и Фалме, и Шончан. Навряд ли он сумел бы сказать, где они находятся или где очутился он сам. Юноша крепче сжал меч, глядя в клубящийся впереди туман. Он мчался один сквозь туман и каким-то образом понимал: все было так, как и должно было быть.
Вдруг перед ним в клубах тумана, широко раскинув руки, возник Ба'алзамон.
Рыжий вздыбился, сбрасывая Ранда с седла. Слетев с лошади, он отчаянно уцепился за меч. Но удара о землю не последовало. На самом деле, как подумал он с удивлением, во многом походило на то, будто он приземлился на… вообще ни на что. Какое-то мгновение он плыл сквозь туман, а в следующее – уже нет.
Когда Ранд поднялся на ноги, лошадь его исчезла, но Ба'алзамон по-прежнему был здесь и шагал к нему широким шагом, с длинным угольно-черным посохом в руках. Они были одни, только они и клубы тумана. Позади Ба'алзамона была тень. За ним не темнел туман; эта чернота уничтожала белый туман.
Ранд знал и о другом. Артур Ястребиное Крыло и другие герои встретили Шончан в густом тумане. Перрин, скачущий со знаменем, размахивает топором больше для того, чтобы не подпустить тех, кто решит достать его, чем стараясь поразить их. Мэт продолжает выдувать из Рога Валир громкие ноты. Хурин, покинувший седло, бьется коротким мечом и мечеломом, насколько хватает умения. Казалось, что массы Шончан в одной атаке сомнут их, одолеют числом, однако отступали именно ряды темных доспехов Шончан.
Ранд шагнул вперед, навстречу Ба'алзамону. Совсем не желая того, он обратился к пустоте, потянулся к Истинному Источнику, наполнил себя Единой Силой. Другого выхода не было. Скорей всего, против Темного у него нет никаких шансов, но, каковы бы ни были его шансы, заключались они в помощи Силы. Она пропитала его члены, словно наполнила все вокруг него, одежду, меч. Ранд чувствовал себя так, словно сияет подобно солнцу. Сила пронзала его, вызывая трепет; от нее его затошнило.
— Прочь с дороги! – проскрежетал Ранд. – Я тут не из-за тебя!
— Из-за девушки? – засмеялся Ба'алзамон. Рот его распахнулся огненным зевом. Ожоги почти зажили, от них осталось всего несколько розовых рубцов, уже начавших рассасываться. Красивый мужчина средних лет. Только вот рот и глаза… – Какой, Льюс Тэрин? На этот раз с тобой нет никого, кто тебе поможет. Ты – мой, иначе ты мертв. А в этом случае ты все равно мой!
— Лжец! – прорычал Ранд. Он ударил Ба'алзамона, но посох из обожженного дочерна дерева отклонил его клинок в россыпи искр. – Отец Лжи!
— Дурак! Разве те, другие глупцы, что ты призвал, не сказали тебе, кто ты такой? – Огни Ба'алзамонова лица взревели хохотом.
Ранда пронзило холодом. Солгали бы они Я НЕ ХОЧУ быть Возрожденным Драконом. Он стиснул рукоять меча. "Рассечение Шелка"… Но Ба'алзамон отбивал каждый выпад; искры сыпались как будто из кузнечного горна или под молотом кузнеца.
— У меня есть дело в Фалме и никакого к тебе! К тебе – никогда, – сказал Ранд.
Я должен отвлечь его внимание, пока они не сумеют освободить Эгвейн. Тем же странным образом он продолжал видеть битву, кипевшую среди затянутых туманом тележных дворов и лошадиных загонов.
— Ты, жалкий, презренный червяк! Ты протрубил в Рог Валир. Теперь ты связан с ним. Ты полагаешь, эти черви из Белой Башни когда-нибудь освободят тебя? Теперь? Они наденут тебе на шею цепи столь тяжелые, что ты никогда не избавишься от них.
Ранд был так удивлен, что это удивление проникло внутрь пустоты. Он же не знает всего. Он не знает! Он был уверен, что удивление проявилось у него на лице. Чтобы скрыть свои чувства, он кинулся в атаку на Ба'ал-замона. "Колибри Целует Медвяную Розу". "Луна на
