— Я… Прости.
Когда она вышла и сказала мне, что испортила картошку, в её голосе была слышна какая-то запинка. Я не совсем понял, что произошло, но если бы в её доме была пожарная сигнализация, то она бы уже завывала. Дюрен даже не дала мне осмотреть испорченную еду; видимо, она настолько подгорела, что её просто выбросили на улицу свиньям.
— Я не умею готовить картошку. Мне очень жаль. Я обычно ем её сырой.
— Ну это никуда не годится. Давай я тебе помогу.
— Поможешь? Но ты…
— Я не могу видеть, но я умею готовить. Пойдём!
Я протянул руку, коснувшись её руки. Её рука большая, и она мгновенно отшатнулась. Но я успокоил её и повёл обратно на кухню.
Готовить, одновременно обучая кого-то другого, – странное занятие. Странное, но весёлое. Сначала только для меня, но потом и Дюрен втянулась.
Мы готовили соте из картофеля. Это простой рецепт, но сначала мне пришлось показывать Дюрен, как правильно резать. Я услышал, как она дважды порезалась, прежде чем понял в чём дело.
— Вот так, видишь? Если ты нарезаешь листья, как у этого розмарина, делай это вот так.
Дюрен ахнула, но я приложил нож к костяшкам пальцев и провёл им по разделочной доске, медленно нарезая травы на маленькие кусочки.
— Легче лёгкого. Не волнуйся; даже если ты не видишь, то порезаться так не сможешь, понимаешь?
— Да! Это невероятно!
— В этом ничего особенного. Правда. А теперь давай займёмся картофелем, хорошо?
— Хорошо. Нарезанный картофель… здесь. Мы его сварим?
— Верно. Вода закипела? Ты добавила соль? Бросай их туда. Пусть проварятся там около четырёх минут, хорошо? Так. Где сковорода?
— Я положила масло.
— Теперь картофель. Плоской стороной вниз. Вот так. Разве не вкусно звучит?
Шипение масла заставило мой желудок проснуться. Я улыбался, слыша, как Дюрен неуклюже передвигала нарезанный картофель по сковороде.
— Корочка хрустящая золотисто-коричневая? Хорошо, давайте уменьшим жар. Теперь… немного масла. Самую малость… и розмарин… Разве не вкусно пахнет?
— Да! Очень!
Успех. Мы сели за стол, и Дюрен ела свою порцию так, словно это лучшая еда, которая когда-либо у неё была. Очевидно, так оно и было.
— Я никогда раньше не готовила ничего подобного. У тебя есть Навык? Должен быть!
— Я бы не назвал это навыком. Я просто выучил это от великого шеф повара.
Спасибо Гордону Рамзи. Я не мог видеть, как шеф-повара готовят, но я люблю тех поваров, которые точно рассказывают мне, что делают.
— Ты [Шеф-Повар]? Это твой класс?
Странная постановка вопроса. Я пожал плечами, немного смутившись.
— Я хотел стать профессиональным шефом, а потом профессиональным кулинарным критиком, когда был моложе. Я отказался от этого, когда узнал, что кто-то другой уже стал слепым Мастершефом. И, надо сказать, я не так уж хорош в кулинарии.
— Но это…
— И близко не так хорошо, как то, что могут приготовить профессиональные повара, поверь мне. И всю тяжелую работу проделала ты.
— Но ты так много знаешь.
Мне захотелось немного поёрзать от смущения.
— Я просто изучал много разных профессий, вот и всё. Шеф-повар, кулинарный критик… в какой-то момент я хотел стать игроком в бильярд, но на самом деле это невозможно. Я хотел заниматься чем-нибудь нескучным, поэтому перепробовал много всего.
— Это так удивительно. Ты многое умеешь гораздо лучше, чем я.
Мне кажется, она на меня пялилась. Я чувствовал её внимание к себе. В её голосе также стало гораздо больше… стремления. Она звучала завороженно. Я не мог не улыбнуться.
— Ты удивишься, чему можно научиться, если над этим работать. Забудь о готовке… Однажды я разобрал и собрал старый компьютер своими руками. Это… сложное устройство.
— Я не знаю. У меня… у меня только класс [Фермера].
Вот опять. Класс? Я нахмурился.
— Класс? Ты имеешь в виду работу? Что тебе назначают работу?
— Нет. Я просто [Фермер]. 6-го Уровня. В вашем мире нет классов?
— Ох, ничего себе.
Это очевидно? Неужели я не заметил этого, потому что не могу видеть? Но Дюрен уверила меня, что у неё нет класса и уровня, которые плавают над её головой, как в ММОРПГ. Несмотря на это, мой разум был потрясён, потому что теперь я осознал, что нахожусь в видеоигре. Или в чём-то похожем на видеоигру.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— То есть, вы играли в игры с судьбами людей?
— Нет! Всё это было только понарошку. Но это в точности похоже на то, как ты описываешь свой мир.
— Ох.
Мы сидели вместе, в её саду, и разговаривали. К этому моменту мы с Дюрен сблизились достаточно, чтобы садиться ближе, чем раньше. И да, она высокая. Я сам не коротышка; мой рост составляет около 184 см, или около 6'1'' для людей, использующих ужасную американскую систему измерения, но Дюрен, как минимум, на голову выше меня. Возможно, даже больше; она горбилась, когда мы разговаривали.
Она просто огромная. И осознаёт это; относится ко мне, как к стеклянному, даже больше, чем люди, которые просто знали, что я слепой. Но я благодарен ей за это; мне кажется, что мне составляет компанию великан.
Хм. Великан?
Последняя деталь: кожа Дюрен грубее, чем нормальная. Внутренняя сторона её ладони довольно гладкая, если не считать мозолей, но несколько раз, когда я прикасался к внешней стороне её рук, её кожа казалась удивительно грубой и даже местами потрескалась.
Странно. Но она прекрасный слушатель, и мы просидели вместе до глубокой ночи. Я рассказывал ей истории, а она рассказывала мне об этом мире. О магии, авантюристах и игровой системе.
На ужин в тот вечер были маринованные грибы, опять же приготовленные благодаря моему марафону с просмотром видео от Рамзи. Хорошо, что я помню так много вегетарианских блюд; Дюрен любит есть мясо, но, видимо, для неё это редкий деликатес, несмотря на свиней, с которыми она меня сегодня познакомила.
У нас не было уксуса, у Дюрен имелся прекрасный сад, и всё в нём настолько качественное, что и приправы почти не нужны. Свежая вода из ручья завершила трапезу, и Дюрен съела в четыре раза больше, чем я. Хорошо, что мы приготовили много.
Иногда я жалею, что не могу видеть. Я не представляю, на что это было бы похоже, и обычно меня это не волнует. Но когда у меня плохой день, или я расстроен и хочу, чтобы всё было проще, я мечтаю видеть.
Но сейчас я просто хотел бы увидеть её лицо. Хотя, кажется, Дюрен его стесняется.
Интересно, почему? Я задавался этим вопросом, когда укладывался в её постель и слушал, как она храпела снаружи.
Как минимум, я знаю, что она не тролль. Те, что из «Хоббита», по утрам превращались в камень, так ведь? Может, люди в этом мире просто вырастают очень большими?
Может быть. Но она всё равно хороший человек, независимо от этого.
День 3
Оказывается, одна из одержимостей Дюрен – рыба. Оно и понятно: она не может поймать много дичи, а своих свиней она скорее продаст, чем съест. Курятину она иногда готовила, после того, как одна из кур умирала. Но, как я заметил, ей плохо удавались даже самые простые блюда.
А рыба? С рыбой трудно ошибиться, и у Дюрен была грубая удочка, которой она почти каждый день пыталась поймать рыбу в ручье. По всей видимости, у неё получалось плохо, и я довольно быстро понял, почему.
— Тебе нужна наживка, которая извивается. Лучше всего черви. И ты слишком часто двигаешь удочку. Дай рыбе клюнуть, прежде чем вытаскивать её из воды. Видишь? Ключ – это терпение.
Это удивительно, но никто никогда не учил Дюрен этому, и она очень внимательно наблюдала за моей рыбалкой. Я чувствовал…
Я чувствовал себя счастливым от того, что обучал её, и досаду, что никто никогда не учил её чему-то настолько простому. Неужели люди в её деревне не умеют ловить рыбу?
Или есть другие причины? Почему же она живёт одна?
Половину ответа я получил после того, как, к радости Дюрен, вытащил из ручья вторую маленькую рыбёшку. Я услышал голоса, смех; шум нескольких детей. А потом я расслышал их слова:
