обнаружил, что прозрачность успешно превращается в невидимость. «Ведь что такое невидимость, господа? – рассуждал Даня. – Это когда фотончики света не отражаются, а проходят насквозь, не встречая препятствий!»
Избавившись от одежды, невидимый Даня догнал уходящего и увидел, как тот, оглянувшись, скрылся в одном из купе соседнего вагона. Осторожно просунув лицо сквозь дверь, Даня заглянул. В купе, помимо того молодого, за которым он шел, находился еще атлет в камуфляже, поедавший картошку в мундире. Как ни осторожен был Даня, а все же выдал себя каким-то звуком. Атлет скосил глаза на дверь, а в следующий миг в стенку купе врезался метательный нож. Даня торопливо стал просачиваться наружу, успев услышать удивленный вопрос: «Ты кого-то видел?» И ответ атлета, прозвучавший с акцентом: «Помэрэщилос!»
Очутившись в коридоре, Даня пошел не в свой вагон, где его ждали шныры, а в противоположную сторону. Он решил проверить весь состав. Постоянно наблюдая за своим телом, он почти добрался до конца состава, как вдруг странная вещь привлекла его внимание.
В тамбуре перед последним вагоном стоял мужчина, причем стоял так, что было совершенно очевидно: в вагон он никого не впустит. Его устремленный в проход неотвлекаемый взгляд напоминал взгляд кошки, когда та смотрит на мышиную нору. В заложенных за спину руках – тонкая трость. Даня уже был знаком с такими тросточками. Внимания на улице они не привлекали – все же трость не топор. Однако в рукоять был залит свинец, а внутри трости таился длинный стилет. Такими тросточками у Тилля было вооружено особое подразделение «незаметных», которое использовалось для важных заданий. В подразделение это подбирались самые опытные берсерки, причем с внешностью, которая позволяла не обращать на себя внимание и легко скрываться в толпе.
Даня мнительно оглядел себя. На профильном экзамене в колледже невидимок ему едва натянули бы тройку. Дане почти никогда не удавалось уследить за всем телом, имевшим разную степень преломления световых лучей. Причем проблема была не только в коже. Он обнаружил, что о внутренних органах и скелете тоже нельзя забывать. Важно также, съел ты что-нибудь или нет. Например, если в желудке у тебя кусок курицы, он все равно будет виден, потому что курица твоим телом пока что не является и управлять изменениями ее клеток ты не можешь.
Кроме того, освещение везде разное. Где-то лампы дневного света, где-то смешанное освещение, где-то на пути солнечных лучей оказывается красная штора. Учесть же все невозможно. То сосуды становятся видны, то глаза повисают в воздухе, то мозг проступает – и тогда кто-нибудь с ужасным воплем начинает колотить тебя чем попало. Причем особенно непредсказуемыми становятся женщины. Получается как в истории, когда студентка-искусствовед Вера Пяточкина, нанесшая хомяку жениха три удара словарем Даля и отправившая его на больничную койку, застенчиво объясняет: «Просто на Геночку сел овод! Я ужасно испугалась, что он его укусит!»
Другая сложность, которую испытывал Даня, состояла вот в чем. Он никак не мог уловить взаимосвязь между призрачностью и прозрачностью. Можно быть видимым – и проходить сквозь стены, как это делают призраки. Это факт. Можно быть невидимым и залипнуть в стене. Это тоже факт. Можно испытывать боль и можно не испытывать. Например, способен ли невидимка порезаться бритвой? Запросто. А лазером можно его разрезать? Получается, что нет, потому что он пропускает сквозь себя лучи света. Брр… голова пухнет!
Или другой вариант – можно ли, например, засосать призрачного человека пылесосом? А убить рентгеном? И через что проще проходить: сквозь бетон или, допустим, сквозь дерево? Или есть ли разница между прохождением сквозь живое дерево и дерево сухое.
И еще вопрос: имеет ли невидимка вес? Допустим, да. А призрак? Допустим, нет. Хотя, если задуматься, какой-то минимальный вес призрак иметь должен. Хотя бы один грамм, потому что все же он состоит из молекул. А полуневидимка-полупризрак? Сколько будет весить он? Пятьдесят килограммов? Десять? Но ведь даже при весе в один килограмм ты будешь проваливаться сквозь пол, если на твоих босых ступнях не будет хотя бы полоски твердой кожи… И как проталкивать ее сквозь стены?
А ведь есть еще всякие нервы, черепные кости – и все это надо учитывать, а то весь пройдешь сквозь стену, а коленные чашечки – раз! – и застрянут, потому что там другая совсем плотность костной ткани. Ох! Опять голова трещит от неразрешимости вопросов!
Некоторое время понаблюдав за берсерком, Даня убедился, что берсерк с тросточкой его не видит. Стараясь ступать босыми ногами как можно осторожнее, Даня дождался, пока расхлябанная дверь приоткроется от тряски, выскользнул в тамбур и застыл шагах в трех от берсерка.
Берсерк, похоже, что-то заподозрил. Дважды он поворачивался и внимательно смотрел в Данину сторону. В тамбуре было холодно. Из всех щелей дуло. Сердце колотилось так громко, что Дане казалось, что берсерк обязательно услышал бы его удары, если бы вагон не трясло. Он попытался просунуться сквозь стену, но там вагон уже заканчивался. Вокруг страшно грохотало, лязгало, играли сцепки, внизу мелькали шпалы. Не решившись прыгать, чтобы не свалиться под колеса, Даня вернулся в тамбур и стал ждать.
От холода его начала бить крупная дрожь. Он дрожал и чувствовал, что от дрожи его невидимость частично утрачивается. Пришлось прижаться к двери и сесть на корточки. Так свет из окна проходил выше и искажения были незаметны. С другой стороны, Даня прекрасно понимал, что если сейчас встанет, то его контур проступит отчетливо.
Дверь была ледяной. Даня замерзал все сильнее. Он чувствовал, что вот-вот чихнет. Несколько раз он спасался тем, что зажимал рот ладонью. Потом все же чихнул, так вжав себе в губы ладонь, что звук получился смазанным. Берсерк покосился в его сторону, но сразу же отвернулся. Стук колес поезда все заглушал. Даня восторжествовал, но неожиданно обнаружил, что в воздухе над самым полом повисли какие-то фиолетовые дуги. Еще через мгновение он сообразил, что видит свои собственные ногти, только отдельно от ног. На каждом ногте от холода проступила фиолетовая подкова. Даня и так пытался ее убрать и сяк – подкова не исчезала, и ногти по-прежнему были видны.
Берсерк повернулся, без большого интереса взглянул над головой Дани на мчащийся и сливающийся лес и уже начал было отворачиваться, как вдруг что-то заставило его посмотреть вниз. Даня, не отрывавший взгляда от его лица, увидел, как зрачки берсерка начинают округляться в зарождении мысли.
«Все!» – подумал Даня.
Но тут берсерк вскрикнул и стал бить себя ладонями по шее и лицу. На шее, а потом и на щеке у него Даня увидел золотую пчелу. Другая пчела летала
