Одраде поняла это сразу. Странное чувство охватывает при мысли об утерянных местах. До тех пор, пока Дюна была известной и обитаемой планетой, существовала какая-то историческая твердость в ее присутствии в Галактическом Регистре. Можно было ткнуть пальцем в проектор и сказать: «Это Дюна. Потом ее называли Арракисом, потом Ракисом. Дюной эту планету называли за полностью пустынный характер в дни Муад'Диба».
Уничтожь это место, и мифологический налет сразу же вступит в непримиримое противоречие с объективной реальностью. Со временем такие места становятся полностью мифическими. Артур и его Круглый Стол. Камелот, в котором дожди шли только по ночам. Хорошо же было налажено у них Управление Климатом!
Но вот появилась новая Дюна.
— Сила мифа, — произнесла Тамалейн.
Ах да. Скоро душа покинет тело Там, и потому станет более чувствительной к мифам. Мистика и таинственность, орудия Миссии, использовались на Дюне во времена Муад'Диба и во времена Тирана. Семена были посеяны. Эти мифы распространялись даже нашедшими свою гибель жрецами Разделенного Бога.
— Меланжа, — сказала Тамалейн.
Обе Сестры сразу поняли, что она имела в виду. В Рассеяние Бене Гессерит можно теперь вдохнуть новые надежды.
— Почему они хотят умертвить, а не пленить нас? Это всегда ставило меня в тупик.
Вероятно, Досточтимые Матроны не желали оставить в живых ни одну Сестру Бене Гессерит… делая исключение только в тех случаях, когда стремились добыть знания о Пряности. Но это только предположение. Ведь уничтожили же они Дюну, Тлейлаксу. Сама мысль о возможном столкновении с Королевой Пауков внушала осторожность — даже если Дортуйла добьется успеха.
— Никаких полезных заложников? — спросила Беллонда.
Одраде уловила взгляды Сестер. Все мыслили сейчас одинаково, словно у всех был один мозг. Предметный урок, преподанный Досточтимыми Матронами. Они не оставляли живых свидетелей, что делало возможную оппозицию еще более предусмотрительной. Возникал обет молчания, горькая память становилась горькими мифами. Досточтимые Матроны вели себя так, как вели себя варвары во все времена: кровь вместо заложников. Удары наносились беспощадно и злобно.
— Дар права, — сказала Тамалейн. — Мы ищем союзников слишком близко от дома.
— Футары создали себя не сами, — проговорила Шиана.
— Те, кто их создал, надеются подчинить нас своему контролю, — заговорила Беллонда. В ее словах сквозил результат первичной проекции. — В этом заключалось сомнение, которое Дортуйла слышала в голосе Дрессировщиков.
Так обстояли дела, и они видели всю опасность создавшегося положения. Все сводилось к людям (как это бывало всегда). Люди — это современная данность. Ценные вещи черпают от людей, которые живут в одно с тобой время, и из знаний, которые эти люди выносят из своего прошлого. Другая Память — это не только исторический компендиум.
Одраде чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгого отсутствия. Теперь все четверо мыслили совершенно одинаково. Именно это ощущение знакомого опыта делало конкретное место пребывания трансцендентным. Домом была сама Община Сестер. Не место, а сообщество.
Беллонда первая произнесла это вслух:
— Боюсь, что мы работаем для достижения пересекающихся целей.
— И делаем это от страха, — добавила Шиана.
Одраде не осмелилась улыбнуться. Ее могли неверно понять, а она не хотела объясняться. Дайте нам Мурбеллу как Сестру и восстановите башара! Тогда в этой битве у нас появится шанс на успех.
Одраде чувствовала, что наступил перелом. Она посмотрела на проектор — это был выработанный годами рефлекс — и окончательно поняла, что кризис миновал. Такой малый (относительно) повод вызвал грандиозный перелом. Клэйрби получил смертельное ранение в катастрофе орнитоптера. Смертельное, если только… Это «если» было написано специально для нее и означало, что есть возможность изготовить киборга. Сестры прочли это сообщение, хотя его отражение было для них зеркальным. Но они давно научились читать зеркальные изображения.
Где мы подведем черту?
Беллонда со своими допотопными очками, хотя могла бы давно пользоваться искусственными глазами, как, впрочем, и любым другим протезом, выразила свое отношение самим телом. Вот что значит быть человеком. Попытайся схватиться за молодость, и она подведет тебя, исчезнув в один момент, словно дым. Меланжи много… пожалуй, даже слишком много.
Одраде поняла, что хотят сказать ей ее собственные эмоции. Но какова необходимость в этом для Бене Гессерит? Белл могла поставить вопрос на голосование, и все отнеслись бы к этому с уважением. Но голос Верховной Матери мог решить судьбу Ордена.
Сначала лабораторные чаны, а потом еще и это.
Необходимость говорила о том, что нельзя терять специалиста калибра Клэйрби. Таких было достаточно мало, если не сказать большего. Сказать, что «таких мало», — это значит ничего не сказать. Появлялись провалы. Киборг Клэйрби — это было готовое решение.
Были подготовлены доктора Сукк. Это была мера, которую применяли в самых необходимых случаях для сохранения незаменимых людей. Таких, например, как Верховная Мать. Одраде одобрила это с некоторыми оговорками. Куда девались сегодня эти оговорки?
Киборг — это слово из некоего попурри. Когда наступил тот момент, когда в организме человека стали преобладать механические запасные части? С какого момента киборг перестает быть человеком? Искушение слишком велико: только одно мелкое усовершенствование, маленькое исправление. Так легко переступить тот порог, после которого человек-попурри превращается в робота, который не задает неудобных вопросов.
Но… Клэйрби?
Необходимость кричала: «Надо сделать из него киборга!» Неужели Община Сестер находится в таком отчаянном положении? Приходится дать утвердительный ответ.
Так и бывает — решение, которое не вполне зависит от нее, но зато под рукой готовое оправдание: «Это продиктовано необходимостью!»
Джихад Слуг оставил в людях неизгладимую метку. Воевали и победили… тогда. И вот сейчас разразилась новая битва в том же старом конфликте.
Но теперь ставка — выживание Общины Сестер. Сколько технических специалистов осталось на Капитуле? Для того чтобы ответить на этот вопрос, Одраде не надо было заглядывать в сводки. Специалистов катастрофически не хватало.
Одраде наклонилась вперед и нажала соответствующую клавишу.
— Сделайте из него киборга! — приказала она.
Беллонда хмыкнула. Одобряет или нет? Можно не спрашивать, все равно не скажет. Решение зависит от Верховной Матери и только от нее!
Кто же победил в этой битве? — спросила себя Одраде.
Глава 30
Мы идем по очень узкой тропе, стараясь увековечить гены Атрейдесов (Сиона) в нашей популяции, чтобы скрыться от предзнания. В этом мешке мы несем Квисатц Хадераха! Воля породила Муад'Диба. Пророки заставляют сбываться свои предсказания! Осмелимся ли мы когда-нибудь игнорировать наше чувство Тао, чтобы угодить культуре, ненавидящей случайность и ищущей Пророка.
Архивный конспект Сразу после рассвета Одраде прибыла на корабль-невидимку, но не застала Мурбеллу, которая в это время занималась в тренажерном зале, куда и направилась Верховная Мать.
Остаток пути от Централа до корабля Одраде прошла пешком, наслаждаясь прохладой сада, окаймляющего взлетное поле. Облака, скопившиеся на небе ночью, начали таять с приближением рассвета, открывая небо, усеянное звездами.
Одраде понимала, что эти осторожные колебания погоды предназначены для того, чтобы собрать последний урожай, но само по себе ограничение осадков могло привести к уничтожению садов и пастбищ.
По пути Одраде охватили грусть и мрачные предчувствия. Прошедшая зима была лишь передышкой между бурями. Жизнь превратилась в холокост. Опыление растений насекомыми, плодоношение и разнос семян, следующий за цветением. Эти сады были тайной бурей, сила которой пряталась до поры в круговороте жизни. Новая жизнь всегда несла с собой перемены. Тот, кто нес их, всегда появлялся под новой личиной. Песчаные черви придадут Пустыне первозданную чистоту Дюны.
