— Думай о нем, как о башаре Теге, — коротко приказала Одраде. — Это помогает.
А мы позаботимся о том, чтобы у тебя было поменьше времени на лишние раздумья.
— Я не сопротивлялась Дункану и не могу спорить с вами.
— Не спорь даже с собой, Мурбелла. Это бессмысленно. Тег — мой отец, но я тем не менее считаю, что это надо сделать.
До этого момента Мурбелла не понимала, какая сила стояла за прежним замечанием Одраде о том, что Бене Гессерит держится исключительно на Преподобных Матерях. Великий Дур, помоги мне! Неужели я буду такой же, как они?
Глава 31
Мы являемся свидетелями текущей фазы вечности. Происходят весьма важные события, но многие люди предпочитают их не замечать. Происходят катастрофы. Но вы не являетесь их участниками. Вы зависите от сообщений. Люди теряются в догадках. Чего стоят эти сообщения? Является ли нам история под маской этих сообщений? Или эти новости — просто продукт редакционных совещаний, тщательного отбора, который превращает живые события в переваренные и отфильтрованные предрассудками карикатуры этих событий? Сведения, которые нужны вам, как воздух, редко исходят от тех, кто в действительности творит историю. Дневники, мемуары и автобиографии суть субъективные формы самооправдания. Архивы забиты такими подозрительными материалами.
Дарви Одраде Приблизившись к разделительному барьеру в конце коридора, Сциталь стал свидетелем суеты среди охранников и послушниц. Собственно, стремительные движения и переполох он заметил издали, и поэтому поспешил в конец коридора. Первым делом он увидел оратора Сукк Джаланто. Эту женщину Сциталь помнил: когда-то Одраде присылала ее к Мастеру под предлогом, что он «выглядит совсем больным». Еще одна Преподобная Мать, приставленная ко мне шпионкой!
Ах вот в чем дело! Мурбелла родила очередного ребенка! Вот почему здесь врачи и охрана.
Но кто эти другие, посторонние люди, которых тоже немало? Такого скопления накидок Преподобных Матерей Бене Гессерит Сциталь не видел никогда в жизни. Это были не послушницы, а именно полные Преподобные Матери, своим видом напомнившие Сциталю стервятников. Наконец появилась послушница, несущая ребенка. Очень таинственно. Как жаль, что у меня нет доступа к системе управления кораблем!
Он прислонился к стене и принялся ждать, но люди растворились, исчезнув в боковых люках и дверях. Куда ушли одни, он мог сказать, но куда делись другие, осталось для него полнейшей загадкой.
Святой Пророк! Пожаловала сама Верховная Мать! Она вошла через широкий главный вход, через который ушло большинство Преподобных Матерей.
Сейчас бесполезно спрашивать Одраде, когда он увидит ее в следующий раз. Она уже завлекла его в западню и не станет отвечать на его нелепые вопросы.
Пророк здесь — и он в руках повиндах.
Больше в коридоре никто не появлялся, и Сциталь направился в свою квартиру. Идентификационный монитор мигнул в тот момент, когда он входил в дверь, но Сциталь усилием воли заставил себя не смотреть на него. Идентификация — это ключ ко всему. С его знаниями изъян иксианской системы слежения манил к себе Сциталя, словно сладкоголосая сирена.
Если я вздумаю бежать, они не дадут мне много времени.
Было бы актом отчаяния покончить со своим положением заложника на корабле-невидимке. В его распоряжении будут секунды, которые решат исход предприятия. Кто знает, какие фальшивые панели управления встроены в стены корабля и из каких люков могут наброситься на него эти страшные женщины. Он не смел даже подумать о таком безумии, прежде чем не испытает другие способы. Особенно важно это теперь… когда возродился Пророк.
Коварные ведьмы. Что еще изменили они в системах корабля? Эта мысль не давала покоя. Приложимы ли здесь еще мои знания?
Присутствие Сциталя по ту сторону защитного барьера не укрылось от внимания Одраде, но у нее в тот момент были более важные дела. Разрешение Мурбеллы от бремени (Одраде любила древние термины) произошло в очень удобное время. Одраде очень хотелось, чтобы Айдахо был отвлечен, когда Шиана начнет заниматься восстановлением памяти башара. Айдахо часто отвлекали мысли о Мурбелле, но сейчас это было особенно сильно, потому что в данный момент Айдахо не мог находиться рядом с возлюбленной.
Было бы мудрым осуществлять за ним сейчас личное наблюдение. Не стоило забывать, что Дункан — ментат.
Одраде застала Айдахо, как и в прошлый раз, за консолью. Едва только выйдя из двери лифта, Одраде услышала пощелкивание реле и гудение аппаратов, сразу поняв, где следует искать Айдахо.
Он странно вел себя, когда она привела его в комнату наблюдения, из которой они могли видеть, что происходит в помещении, в котором находились Шиана и Тег.
Он беспокоится за Мурбеллу? Или его больше волнует то, что он видит сейчас?
Комната наблюдения представляла собой длинный и узкий пенал. Три ряда стульев были повернуты в сторону стены наблюдения, за которой находилась комната, где должен был произойти секретный эксперимент. Область наблюдения была погружена в полумрак, только в дальнем углу висели два довольно тусклых светильника.
Присутствовали два доктора Сукк, но Одраде все время казалось, что это не играет никакой роли. Джаланто, которую Айдахо считал лучшим врачом, находилась с Мурбеллой.
Продемонстрируй свое участие, тем более что оно вполне искренно.
Вдоль стены покачивались подвесные стулья. В соседнюю комнату вел аварийный люк.
Стрегги провела ребенка в комнату эксперимента по боковому ходу, чтобы он не мог видеть наблюдающих. Помещение было подготовлено под руководством Мурбеллы: спальня, предметы обстановки которой частично перенесены из комнаты Тега, частично из спальни Мурбеллы и Айдахо.
Логово зверя, подумала Одраде. Комната производила довольно убогое впечатление от царившего в ней беспорядка, столь характерного для спальни Айдахо: одежда, разбросанная на спинках стульев, тапочки, оставленные в углу. На принесенном в комнату матраце спали Айдахо и Мурбелла.
Одраде сразу отметила запах слюны и интимной близости. Это тоже должно было воздействовать на подсознание Тега.
Вот с чего начинаются первобытные инстинкты. Инстинкты, которыми не в состоянии управлять. Какое самомнение полагать, что мы можем это делать. Но мы должны добиться успеха и в этом.
Стрегги раздела мальчика и оставила его, обнаженного, на кровати. Одраде почувствовала, как у нее участился пульс. Она передвинула кресло ближе к экрану, увидев, как другие наблюдатели последовали ее примеру.
Боже мой, подумала она. Мы же сейчас выступаем в роли вуайеристов.
Такая мысль была в тот момент неизбежной, но Одраде почувствовала, что ее человеческое достоинство унижено. Она потеряла что-то из-за такого вторжения в чужую жизнь. Мысль не украшала воспитанницу Бене Гессерит, но была такой человеческой!
Дункан принял вид полного безразличия, но не надо было быть психологом, чтобы понять, что он притворяется. Слишком много в нем субъективного, чтобы считать Айдахо хорошим ментатом. Однако в данный момент он был нужен Одраде именно таким. Участие в мистерии. Оргазм, как источник энергии. Белл правильно расставила акценты.
Одной из трех прокторов, которые были выбраны наблюдателями благодаря своей выдержке, Одраде сказала:
— Гхола хочет, чтобы была восстановлена его исходная память, но сильно этого боится. Это главный барьер, который предстоит преодолеть.
— Чушь, — вмешался в разговор Айдахо. — Вы понимаете, над чем мы сейчас работаем? Его мать была одной из вас и дала ему очень глубокие знания и навыки. Насколько вероятно, что она не научила его умению противостоять импринтингу?
Одраде резко повернулась в его сторону. Ментат? Нет, он снова впал в воспоминания о своем прошлом, переживая его и делая сравнения. Это упоминание об импринтинге, однако… Может быть, его первый сексуальный опыт с Мурбеллой восстановил его память о жизнях гхола? В нем живо глубинное неприятие импринтинга?
