— Опять Шредер. Нашел себе другую лошадь.
Даже с такого расстояния невозможно было не узнать полковника. Он сидел в седле, высокий, гордый, и в развороте его плеч, в том, как он поднимал голову и смотрел вперед, видна была смертоносная целеустремленность. Было ясно, что он еще не заметил их, скрытых зарослями.
— Сколько с ним? — спросил Нед Тайлер, и все взглянули на Хэла, считавшего преследователей. Тот, прищурившись, смотрел, как они выходят из кустов. Чуть раскачиваясь на бегу, солдаты легко держались наравне с лошадью Шредера.
— Двадцать, — насчитал Хэл.
— Почему так мало? — спросил Дэниел.
— Шредер наверняка отобрал самых резвых бегунов, чтобы не отстать от нас. Остальные идут следом как могут быстро. — Хэл заслонил глаза. — Да, клянусь Господом, вот они, в лиге за первым взводом, но движутся быстро. Я вижу пыль и их шлемы над скрэбом. В этой второй команде человек сто, а то и больше.
— С двадцатью мы справимся, — сказал Дэниел, — но сто с лишним проклятых зеленых мундиров — столько мне за завтраком не съесть, сблюю. Какие будут приказы, капитан?
Все смотрели на Хэла.
Тот помолчал, внимательно разглядывая местность, наконец сказал:
— Мастер Дэниел, поведешь отряд. Альтуда будет показывать дорогу. Мы с Аболи и одной лошадью останемся здесь, чтобы задержать их продвижение.
— Нам не убежать от них, — возразил Дэниел. — Они уже это доказали. Разве не лучше сразиться с ними здесь?
— Ты слышал приказ?
Хэл бросил на него холодный, стальной взгляд.
Дэниел приложил кулак ко лбу.
— Есть, капитан. — Он повернулся к остальным. — Вы слышали приказ, парни.
Хэл захромал туда, где сидела на лошади Сакина; рядом стоял Альтуда, держа узду.
— Что бы ни случилось, уходите. Ни по какой причине не поворачивай назад, — сказал Хэл Альтуде, потом улыбнулся Сакине. — Даже если прикажет ее королевское высочество.
Она не ответила на его улыбку, только наклонилась и прошептала:
— Я буду ждать тебя в горах. Не заставляй меня ждать слишком долго.
Альтуда снова повел колонну вперед, и когда фигуры стали видны на фоне неба, сзади послышался далекий крик.
— Нас наконец обнаружили, — сказал Аболи.
Хэл подошел к единственной оставшейся лошади и снял с нее пятидесятифунтовый бочонок с порохом. Опустил его на землю и сказал Аболи:
— Бери лошадь. Иди за остальными. Пусть Шредер видит, как ты уходишь. Стреножь ее за вершиной, чтобы не было видно, и возвращайся ко мне.
Он подкатил бочонок к ближайшему выступу скалы и пригнулся. Теперь, когда над вершиной высовывалась только его голова, он еще раз оглядел местность и перенес все внимание на Шредера и его солдат в зеленых мундирах. Они были уже гораздо ближе, и Хэл видел, что перед ними и перед лошадью Шредера бегут два готтентота. На бегу они вглядывались в землю и двигались по тому самому маршруту, по которому прошли люди Хэла.
«Читают следы, как собаки за кабаном, — подумал Хэл. — Они пройдут по той же тропе, что и мы».
В этот миг рядом с ним присел Аболи.
— Лошадь стреножена, остальные идут быстрым шагом. Что ты задумал, Гандвейн?
— Нечто слишком простое, чтобы объяснять тебе, — ответил Хэл, острием сабли вытаскивая затычку из бочонка. Потом снял с пояса запальный шнур. — Этот шнур — настоящий дьявол. Он горит или слишком быстро, или слишком медленно. Но я рискну выбрать длину в три пальца, — говорил он, отмеряя и отрезая остальное. Размял в ладонях, чтобы шнур горел равномернее. Вставил один конец в бочонок и закрепил, вернув затычку на место.
— Поторопись, Гандвейн. Твоему старому сопернику в фехтовании Шредеру не терпится снова с тобой встретиться.
Хэл поднял голову и увидел, что преследователи уже пересекли луг и начали подниматься к ним по склону.
— Не показывайся, — сказал он. — Хочу подпустить их как можно ближе.
Лежа на животе, они прижимались к земле и смотрели вперед. Сидящий высоко в седле Шредер был хорошо виден, но двух следопытов, которые вели отряд, от пояса скрывали кусты. Хэл уже видел расцарапанное лицо Шредера, его рваный грязный мундир. На голове ни шляпы, ни парика, вероятно, он потерял их в пути или во время падения. Как он ни был тщеславен, но тратить время на поиски новых не стал, слишком торопился.
Солнце уже позолотило его бритую макушку, а лошадь была вся в мыле. Возможно, он даже не поил ее во все время долгой погони. Полковник приближался. Глаза его были устремлены на вершину, где заметили беглецов, лицо напоминало каменную маску, и Хэл видел, что этого человека подгоняет его взрывной нрав. Шредер готов на любой риск и опасность.
На крутых склонах даже его лучшие бегуны начали выбиваться из сил. Хэл видел пот, струившийся по их плоским, желтым азиатским лицам, и слышал их тяжелое дыхание.
— Бегите, негодяи! — подгонял их Шредер. — Вы дадите им ускользнуть! Быстрей! Быстрей!
Солдаты, оступаясь, карабкались по склону.
— Отлично! — прошептал Хэл. — Как я надеялся, они идут точно по нашему следу.
Он прошептал Аболи последние указания.
— Но жди, пока я не скажу, — предупредил он.
Солдаты приближались. Хэл слышал, как шлепают по земле босые ступни готтентотов, как звенит упряжь лошади. Шредер был так близко, что Хэл различал отдельные капли пота, свисающие с его усов, видел голубые жилки его выпученных глаз, взгляд которых, яростный, одержимый, был устремлен вперед, на вершину, не замечая врага, затаившегося гораздо ближе.
— Готовься! — прошептал Хэл и поднес к запальному шнуру горящий фитиль. Шнур вспыхнул, рассыпая искры, потом стал гореть ровно. Пламя быстро пробежало короткое расстояние до бочонка.
— Давай, Аболи! — рявкнул Хэл. Аболи схватил бочонок и вскочил — почти под копытами лошади Шредера. Готтентоты закричали от неожиданности и бросились с тропы в стороны, а лошадь заржала и встала на дыбы, бросив Шредера вперед, себе на холку.
Мгновение Аболи стоял, обеими руками высоко подняв бочонок над головой. Шнур шипел и свистел, как разъяренная гадюка, пороховой дым окутал татуированную голову словно голубым нимбом. Потом Аболи бросил бочонок вниз по склону. Лениво повернувшись в воздухе, бочонок ударился о каменистую поверхность и покатился, подпрыгивая и набирая скорость. Он ударился в морду лошади Шредера, которая отскочила в тот миг, когда всадник восстановил равновесие. Шредера снова бросило на холку лошади, он потерял стремена и неуклюже висел у нее на боку.
Лошадь стремительно поскакала назад по склону и едва не налетела на пехотинцев, которые бежали сразу за ней. Когда обезумевшая лошадь и летящий бочонок полетели на солдат, те завопили от ужаса. Все знали, что означает горящий фитиль: страшный взрыв через несколько мгновений, поэтому солдаты нарушили строй и бросились врассыпную. Большинство инстинктивно повернули обратно по склону холма, и бочонок догнал их и запрыгал среди них. Шредер упал, откатившись от копыт лошади, и, когда ударился о землю, бочонок взорвался. Падение спасло ему жизнь — он оказался за выступом скалы, и взрывная волна пронеслась над ним.
