class="p1">— Бумаги есть, но они в надёжном месте в Сент-Огастине. Не мог же я взять собою такие ценные документы, как брачный контракт и ваши освободительные бумаги, Лили, — уже не так уверенно говорил он.
— К моей жене, требую обращаться — миссис Монтгомери! — стальным голосом сказал Ричард.
От неожиданности лейтенант Аркетт чуть качнулся назад и, как мне показалось, побледнел. Думаю, именно в эти мгновения он понял, что проиграл. И я поставила последнюю точку в его крахе.
— Я помню вас, лейтенант Аркетт. Будь у вас бумаги, вы прекратили бы торги, но стояли с моим братом и наблюдали, как повышают ставки. Вы не тот за кого себя выдаёте.
Это было моё предположение и довольно опасное. Я до конца не была уверена, что тот офицер и есть лейтенант Аркетт. Мои слова могли разрушить весь наш план по устранению самозванца. И когда увидела рассеян-ность в глазах «жениха», чуть не закричала от радости. Это он! Он стоял с Кристофером.
Я думала, моё сердце выпрыгнет из груди. Так сильно оно колотилось.
— Вы знали кто я, с самого начала, мисс Лилия, и так коварно играли со мной, — опуская глаза, сквозь зубы процедил офицер.
— Я уже сказал, как обращаться к моей жене, — повторил свои слова
Ричард.
— Она вам такая жена, как мне невеста, — усмехнулся самозванец.
— Ошибаетесь, лейтенант, — подходя ко мне, сказал «муж». — Лилия моя жена. Я дал ей свободу и нас поженили на корабле. Капитан корабля — мистер Рэндел, совершил обряд. Запись есть в судовом журнале.
Пришло время выйти на сцену сержанту Виллоу, что он и сделал.
— Я подтверждаю слова полковника Монтгомери. Я был свидетелем.
Лейтенант Аркетт и вовсе поник. Поймали на лжи! Нас же уличить в этом невозможно. Ричард продумал всё до мелочей. Даже запись в судовом журнале недоступна, если у Аркетта и моего брата возникнет желание проверить правдивость наших слов. «Анна-Мария» сейчас где-то в водах
Тихого океана и держит курс в Австралию.
— Итак, я повторяю свой вопрос, лейтенант Аркетт, — в голосе полковника отчётливо слышались нотки брезгливости. — Сколько вам заплатил брат моей жены?
Филипп опустил глаза в пол. Думаю, он тоже расслышал в интонации полковника презрение к себе. Ну, что же заслужил.
— Мы служили с Кристофером в одном полку. Несколько месяцев назад он обратился ко мне за помощью, — начал свою исповедь несостояв-шийся шантажист и аферист. — У него возникли некоторые затруднения с наследством.
Наверно, это неправильно, но услышав про затруднения своего брата, я ехидно усмехнулась. У него всегда были затруднения, касающиеся денежных средств. Единственным днём, когда их не было, это день смерти нашего общего отца. Но, перебивать друга Кристофера не стала.
— Весной этого года Кристофер проигрался по-крупному. Требовали вернуть долг. Он заложил плантацию. Деньги получил в банке, но вовремя отдать не смог. Плантацию собирались забрать в уплату долга и продать с молотка. Я не знаю, как он добился отсрочки выплаты, но ему дали полгода. Кристофер хотел продать часть наследства, оказалось, что самая прибыльная плантация ему не принадлежит. Она записана, как ваше приданое, миссис Монтгомери, — лейтенант Аркетт посмотрел на меня. — Он пытался подделать завещание. Ничего не вышло. Ваш отец не хранил до-ма оригиналы ценных бумаг.
Это правда Эдмунд Дарлингтон доверял только своему адвокату мистеру Фримену, и другу в Лондоне.
— Вот тогда Кристоферу пришла идея выдать вас замуж за человека, который отпишет ему всё, как новый хозяин плантации.
Говоря всё это, лейтенант напоминал мне побитую и скулящую собаку.
Глаза виновато бегали то на меня, то на полковника. Он боялся. И ему бы-ло чего и кого опасаться.
— Он не успел, — пробубнил Филипп. — Ваша сестра продала вас.
— Почему он не остановил торги, ведь это было незаконно? — перебил его Ричард.
— Незаконно было всё, сэр, — вздохнул лейтенант. — Прекрати он торги, и его сестра оказалась бы в тюрьме, а он лишился бы жизни за махина-ции с банком и подделкой подписи своего отца.
Похоже, мой брат погряз в долгах и отчаянно пытается удержаться на плаву. А что он хотел? Получить наследство и играть в карты, соря день-гами и землями, которые с таким трудом зарабатывал наш отец. Мало быть богатым, надо ещё и удержать это богатство в руках. Чего Кристофер не умел. Сын Эдмунда Дарлингтона не обладал талантами отца, зато с лихвой унаследовал от леди Джейн страсть к транжирству.
Мне не было жаль его. Напротив, услышав о банкротстве Кристофера, я испытала эйфорию. Неужели бог услышал мои молитвы?! Но моё чувство радости тут же улетучилось, стоило Филиппу сказать о моей мачехе. Да, я её ненавидела! В припадке гнева я желала ей смерти в родильной горячке. Но, её малыша — невинную кроху, я не проклинала. Эйфория прошла, и захотелось заплакать.
Резко отвернувшись, я отошла к окну. С некоторых пор дети вызывали во мне доселе неизвестные чувства. Иногда я начинала жалеть, что лишила себя этой радости в жизни каждой женщины.
Моя мачеха умерла вскоре после того, как меня продала Изабель. Её смерть была ужасна. Несколько дней она не могла разводиться и так отдала богу душу с ребёнком внутри себя.
Ещё одной страшной новостью из дома стало помешательство сестры.
Душка Гарри определил её в дом для душевнобольных и сам управляет плантаций принадлежавшей жене.
Почему страшной новостью? Я хотела ненавидеть сестру, но у меня ничего не получалось. А услышав, где она теперь, я и вовсе расстроилась.
Представляя хрупкую Изабель в смирительной рубашке и в лохани с ледяной водой, меня начало потряхивать.
Это господь их так наказал или мои молитвы были услышаны дьяволом? Ведь бог милосердный, он не мог так жестоко поступить со своими детьми. Он должен был покарать меня за ненависть и злобу.
— Миссис Монтгомери, — голос лейтенанта Аркетта был уже не так настойчив и уверен, как вначале нашего разговора, — простите меня. Поверьте, если бы я женился на вас по указке вашего брата, я не отдал бы ему ваше приданое. Я сделал бы всё возможное, чтобы вы были счастливы со мной.
Это была уже наглость. Говорить такое при супруге. На что полковник
Монтгомери тут же и ответил:
— Вы рискуете своей жизнью лейтенант! Ещё одно такое слово и дуэли между нами не миновать, — угрожал Ричард.
— Приношу свои извинения вам и вашей жене, сэр, — поспешил исправить ошибку офицер.
Дуэль лейтенанта с полковником могла поставить крест на дальнейшей карьере в армии чина помельче независимо от её исхода. В любом случае
Аркетт лишился бы или звания, или жизни.
— Ваши извинения,
