изоляции благодаря активности советской дипломатии и внешней политики.
В декабре 1935 года были заключены договоры о взаимопомощи с Чехословакией и Францией, то есть Россия вернулась к политике союзов XIX века. Аналогия с прошлым веком достаточно прозрачная: в середине XIX в. – союз России со слабой еще Германией против только что победившей в Крымской войне Франции, в 90-е годы XIX в. – заключение союза с Францией против опасно усилившейся Германии.
15 сентября 1934 года по инициативе французской дипломатии, во главе которой тогда стоял Л. Барту, 30 государств – членов Лиги Наций обратились к Советскому Союзу с предложением вступить в Лигу: 18 сентября 1934 года Ассамблея Лиги Наций постановила принять СССР в Лигу (против голосовали только Нидерланды, Португалия и Швейцария). Из Лиги к тому времени уже вышли Япония и Германия. Это была огромная победа советской дипломатии и лично Иосифа Виссарионовича Сталина. В декабре 1934 года ЦК ВКП(б) принимает постановление «О развертывании борьбы за коллективную безопасность в Европе», а правительство СССР предлагает ряду европейских стран: Чехословакии, Финляндии, Польше, Латвии, Литве, Эстонии и отдельно Франции – заключить «Восточный пакт». Но британские и германские власти и спецслужбы делают все возможное, чтобы система коллективной европейской безопасности не состоялась. Луи Барту, министр иностранных дел Франции, всячески поддержал инициативу СССР и тут же был убит. Поляки, финны и прибалты от Восточного пакта отказались. Тем не менее советская дипломатия настойчиво работала над предотвращением войны в Европе. В 1935 году подписывается Договор о взаимопомощи между СССР, Францией и Чехословакией. Советско-франко-чехословацкий союз создал новую геополитическую обстановку в Европе. Он давал реальную возможность для предотвращения мировой войны. Вооруженные силы трех государств значительно превосходили германские.
Оси Рим – Берлин – Токио, объединившей агрессивные фашистские и милитаристские державы, противостояло объединение миролюбивых держав. Но в мировой и европейской политике присутствовал еще один фактор. «На фоне Великой депрессии, охватившей США и другие страны, неоспоримые успехи первого социалистического государства представлялись трудящимся яркой путеводной звездой на мрачном капиталистическом небосклоне. Угроза социалистических революций стала навязчивым кошмаром для западных политиков и воротил бизнеса. Для них СССР и социализм представлял неизмеримо большую угрозу, чем Гитлер и его нацисты»[233].
К началу 1941 года СССР стал первой экономикой в Европе и второй в мире после США. Поэтому усилия политиков, спецслужб и бизнеса Англии, Франции и, в меньшей степени, США были направлены на то, чтобы, вооружая Германию, воздействовать на Гитлера и его окружение, развернув его агрессивную устремленность на Восток, на Советский Союз. Для многих из них угроза потерять страну представлялась меньшим злом по сравнению с потерей своих капиталов.
Необходимо отметить, что советско-французское сближение было вызвано чисто геополитическими причинами, ибо в идеологическом отношении Франция представляла собой наиболее антисоветски настроенную страну Европы. Напомним, что именно Франция активно формировала антироссийскую финансово-экономическую политику в ходе Парижской экономической конференции летом 1916 года (малый Версаль), предъявляя совместно с Англией ультиматум Российской империи, чтобы после войны не позволить ей совершить индустриальный скачок, который, несомненно, был запланирован российским правительством и который был возможен только в случае широкой торговли с Германией[234]. Ибо Париж и Лондон оставляли России только статус сырьевой, сельскохозяйственной прежде всего, державы. Не для того они руками России «разбирались» с германским конкурентом, чтобы взамен получить нового в лице самой России. Можно также предполагать, что именно Париж стал важным инициатором устранения Николая II от власти, после того как российский император отказался от поддержки «версальского» ультиматума, и Россия стала выводить свои активы из Франции и размещать их на голландской бирже да плюс отказалась войти в таможенный союз с Францией, Англией и Италией. Тем самым Николай II подписал себе смертный приговор. Именно после отказа императора принять ультиматум в Париж была приглашена делегация Государственной Думы и Госсовета, состоявшая из будущих заговорщиков февральского государственного переворота 1917-го и министров Временного правительства. Франция же являлась главным двигателем иностранной военной интервенции в годы Гражданской войны. Являясь главным кредитором Российской империи, Франция понесла наибольшие потери от отказа Советского правительства платить по долговым обязательствам царского и Временного правительств. Среди французов достаточно широко были распространены антикоммунистические настроения из-за сепаратного мира Советской России с немцами и разорения достаточно широкого круга владельцев русских ценных бумаг. Франция же была главным центром белой русской эмиграции, что тоже оказывало влияние на политические настроения населения и поведение правительства страны. Но геополитические соображения и безопасность страны оказались сильнее идеологических предубеждений, хотя их отрицательное влияние на дальнейшее функционирование союза не следует преуменьшать. Но нельзя полностью отнести провал советских усилий на счет идеологии. Союз СССР и Франции имел весьма существенные геополитические изъяны. И самым существенным из них был тот, что СССР не имел общей границы ни с Францией, ни с новым союзником – Чехословакией. Оказать реальную помощь союзникам СССР мог, лишь добившись пропуска своих войск через территорию Польши или Прибалтийских стран (Латвии и Литвы). Ключевую роль должна была сыграть позиция Польши, которая являлась традиционным геополитическим союзником Франции. Но Россия для поляков всегда была врагом. Причем не только в плане геополитики, но и в цивилизационном аспекте. Польша всегда была авангардом Запада на Востоке, она несла католицизм и западную культуру на Украину и в Белоруссию. В их окатоличивании и ополячивании польский правящий класс видел свою историческую роль, и, только присоединив эти земли, Польша могла претендовать на роль великой державы.
Если добавить к этому ненависть к России, как участнице разделов Польши, в течение более чем 100 лет владевшей польскими землями, и присущий полякам антикоммунизм, то можно представить ту степень отторжения, с которой были встречены в Варшаве предложения о допуске на свою территорию советских войск.
Прибалтийские государства, геополитически и культурно тяготевшие к Германии, в политическом плане были ориентированы на Великобританию. В Польше тоже достаточно сильно было английское влияние. Таким образом, британская позиция становилась решающей для судеб Европы и мира.
Великобритания, став после крушения самой развитой в промышленном отношении Германии сильнейшей морской, промышленной и торговой державой, традиционно проводила политику баланса сил в континентальной Европе. Она присоединялась к слабейшей из европейских коалиций и таким образом препятствовала наиболее сильной континентальной державе усилиться настолько, чтобы угрожать британским интересам. Возьмем, уважаемый читатель, эту мысль на заметку. В 30-е годы Великобритания имела все возможности предотвратить войну, если бы она твердо и
