Шахта: «Германия получила столько же иностранных займов, сколько их получила Америка за сорок лет, предшествующих Первой мировой войне»[246].
Советскому правительству они ясно дали понять, что никаких гарантий своевременной помощи ему не дадут. Сталин вынужден был считаться с перспективой реально вступить в противоборство с Германией только тогда, когда польская армия потерпит поражение, и поляки дадут согласие на ввод советских войск и при условии полной пассивности французов за линией Мажино, а англичан – за Ла-Маншем. При этом перспектива военных столкновений с японцами на Дальнем Востоке им также не исключалась. Такая ситуация была вполне реальной, о чем свидетельствует то, что Англия и Франция не сделали ничего для помощи Польше после нападения немцев, и то, как долго союзники СССР тянули с открытием второго фронта. Расчет понятен. Пока СССР вел бы борьбу на два фронта, Англия и Франция накапливали бы силы, чтобы, разгромив увязнувшую на востоке Германию, лишить СССР плодов победы. Как в Первую мировую. Таким образом, не заключив пакт с Германией, Советский Союз вовсе не избегал перспективы войны с Германией в одиночку, при этом имея еще перспективу второго фронта на Дальнем Востоке, имел бы Бессарабию, Западную Украину и Белоруссию, Прибалтику как плацдармы агрессии и вполне возможно – 20 прибалтийских дивизий на стороне немцев. Заключив пакт о ненападении, советское правительство избежало такого развития событий, получив к тому же существенное расширение своей территории на западе и улучшив геостратегические позиции СССР.
Нельзя недооценивать и экономические преимущества, полученные СССР. По кредитному соглашению от 19 августа 1939 года СССР должен был получить из Германии оборудование и военную технику на 200 млн марок[247] в счет германского кредита и на 120 млн марок в счет своих текущих встречных поставок. Кредит давался на 7 лет под 5 % годовых. Поставки должны быть осуществлены в течение двух лет. Поставки из СССР должны быть осуществлены тоже в течение двух лет на сумму 180 млн марок. Основу немецких поставок составило оборудование для оборонных заводов, которые в тот период СССР не мог получить нигде. В то время как поставки сырья из СССР вполне могли быть заменены альтернативными источниками из нейтральных стран, что и произошло впоследствии, после нападения Германии на СССР.
Поэтому в споре о том, был ли пакт о ненападении геополитической ошибкой Сталина или его геополитическим достижением, представляется очень далеким от окончательного разрешения. Позиция автора однозначна: из двух зол выбрано не самое худшее. Без германских технологий и оборудования СССР темпы создания военно-промышленной базы на востоке страны были бы гораздо ниже. К тому же на немецких технологиях готовились инженерные и конструкторские кадры, а технологическое оборудование составило основу многих крупных предприятий на Урале и в других восточных регионах страны. И это обстоятельство, вместе с поставками по ленд-лизу, стало залогом достижения военно-технического превосходства над германским вермахтом. Что и подтвердили итоги Второй мировой войны.
Великая Отечественная война с геополитической точки зрения представляется прежде всего войной за гегемонию в Евразии, за овладение хартлендом – ключевой территорией континента. И то, что эта территория принадлежала СССР, бесспорно, сыграло немалую роль в его победе. Огромные пространства позволили выиграть время и развернуть резервы, разместить военно-промышленную базу на безопасном удалении от фронта.
Средняя Азия, Сибирь и Дальний Восток, а также советский Кавказ явились серьезным людским, ресурсным и духовным вкладом в копилку будущей Победы. Геостратегические преимущества местоположения СССР дали возможность для маневра, не позволив изолировать его от союзников. И этот геополитический фактор учитывался Сталиным. Ведь не с потолка же В. М. Молотов, обращаясь от имени советского правительства к народу в связи с нападением Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года, твердо заявил: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». И. В. Сталин, провожая 7 ноября 1941 года войска с парада на фронт, тоже твердо заявил, что отступление является временным, а исход войны будут решать постоянно действующие факторы. А это тоже геополитика, и о классовых интересах ни слова. По всей вероятности, только Сталин и, возможно, Б. М. Шапошников, которого вождь после поражения в приграничных сражениях вернул на должность Генерального штаба, трезво и спокойно оценивали геополитические потенциалы воюющих сторон. У Гитлера был единственный шанс на победу – это блицкриг: разгромить Красную армию за несколько месяцев, до зимы. Этого не случилось несмотря на тяжелые поражения советских войск и потерю огромных и важных для страны регионов. А дальше вступали в действие геополитические факторы (те самые, постоянно действующие[248]) и организация твердой, устойчивой и непрерывной системы управления страной и вооруженными силами.
Геополитические преимущества сами по себе еще не обеспечивают победы. Положение Российской империи и СССР было идентичным. Важнейшим здесь выступает субъективный фактор – организация управления и разумного использования геополитического потенциала.
В Первой мировой войне Российская империя в более выгодных условиях (на Западном фронте действовало больше половины германской армии, в Италии и на Балканах значительная часть австро-венгерской, на Ближнем Востоке – турецкой армии, но с первых дней войны на фронте были союзники в лице Англии, Франции, других государств, которые вели военные действия, а затем вступили и США) фактически потерпела поражение. Во Второй мировой войне СССР, фактически сражаясь с Германией и ее союзниками до высадки в 1944 году союзников в Нормандии почти в одиночку, победил. Признавая этот факт, Г. Гудериан писал: «Русские выиграли бы войну без помощи своих западных союзников… Никакая сила на земле не смогла бы сдержать их»[249].
Об этом свидетельствуют и цифры: на советско-германском фронте в 1941-1943 гг. было 3/4 всех дивизий вермахта и только в 1944 году менее 2/3. На Восточном фронте было уничтоженных около 72 % вооруженных сил Германии и более 60 % ее союзников[250]. Конечно, после срыва гитлеровского плана «блицкрига», вопрос о победе был предрешен, но речь шла о сроках и цене этой победы. И здесь нельзя отрицать огромную роль союзников в разгроме гитлеровского вермахта. И не столько даже на полях сражений, сколько в поддержке нашего производства военной техники и поставок вооружений для воюющей Красной армии.
Подобное стало возможным благодаря созданию мощной индустрии, крупного механизированного сельского хозяйства, а также политическому и идеологическому единству народа и власти. Все это оказалось возможным только при умелой (гениальной) организации управления военными действиями, принятия
