– Неужели она там? Я подумала, что она отправилась к кому-нибудь в гости и заночевала. Ну, в старом доме ей не грозит опасность, стены там прочные. Боюсь только, что она проголодалась, а пока ветер не уляжется, туда не добраться.
Бет вспомнила, что Анна могла проникнуть в гостиную через подвал.
– Я заперла дверь, но она знает другой путь; надеюсь, что догадается им воспользоваться.
– Тогда все в порядке.
Бет оставалось надеяться, что экономка права. Там Анна чувствовала себя дома и не должна была испугаться непогоды.
И все же в Нилсгаарде ощущалось всеобщее беспокойство. Служанки перешептывались и брались за руки при каждом новом порыве ветра. Даже фрекен Ларсен, которая предсказывала ураган, казалась бледнее обычного, когда спустилась в классную комнату перед началом занятий.
– Если бы наша долина была открыта и насквозь продуваема ветром, как большинство долин в Норвегии, буря бы побушевала и в конце концов утихла. Но Тордендаль со всех сторон окружен горами, словно дно овальной чаши, – продолжала она, будто объясняя урок. – Здесь ветру негде развернуться. Когда он дует с северо-запада, как сегодня, то встречает на пути Торденгорн и как бы отталкивается от него, ударяется о другую гору и так далее. К счастью, опыт научил людей строить прочные дома, которые в состоянии выдержать натиск стихии, но боюсь, что все равно будут серьезные разрушения. – Она невольно вскрикнула, когда при новом порыве задребезжали стекла и весь дом застонал, как живое существо. – Милосердный Боже! – произнесла гувернантка и прижала ладонь к губам, не желая показать Джулиане, что боится свирепой непогоды.
Но Джулиана, казалось, не слушала наставницу. Она сидела за партой, слегка повернув голову, прислушиваясь к чему-то в вое ветра. На лице застыло выражение крайней озабоченности, словно она впала в транс. Бет затаила дыхание. Что могло почудиться ребенку в диком вое бури? Уж не женский ли крик, как в ту трагическую ночь?
Фрекен Ларсен перекладывала книги на столе, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Одна книга выскользнула и упала на пол, за ней последовали остальные, произведя не меньший шум, чем ветер за стенами дома. Джулиана вздрогнула, взгляд ее вновь стал осмысленным. Она бросилась поднимать книги.
В этот момент послышался звон стекла – сорванная ветром ветка ударила в окно и разбила его вдребезги. В комнату ворвался вихрь, распахнул дверь. Он раздувал занавеси, срывал со стен карты и схемы. Ворох бумаг закружил в воздухе, лампы и другие предметы падали, разбиваясь, на пол. Люстра, с такой заботой выбранная Джиной, рухнула, чуть не убив гувернантку, и откатилась в угол. Бет схватила Джулиану, протянула руку фрекен Ларсен и помогла ей подняться, потом с усилием раскрыла дверь и вытолкнула обеих из комнаты. По коридору уже бежала экономка и несколько слуг.
– Достаньте кусок крепкой доски, – распорядилась Бет. – Нужны молоток и гвозди. Нужно забить окно. Все за дело!
Подходящую доску не нашли. Выйти из дома никто не рискнул бы. Бет решила пожертвовать дверью шкафа, находившегося в подвале. В промежутке между натисками стихии с помощью слуг она заколотила зияющий проем окна. В классной комнате царил ужасающий разгром: казалось, через нее прошли орды дикарей.
После случившегося нечего было и говорить о продолжении уроков. Фрекен Ларсен, растрепанная и испуганная, удалилась к себе. Бет отвела Джулиану в гостиную и сказала:
– Мы с тобой проведем время вместе. Давай я тебе почитаю.
Джулиана хотела кивнуть, но тут другая мысль отвлекла ее. Она выбежала из комнаты и через несколько минут вернулась с тетрадкой. Устроившись рядом с Бет на диване, она гордо открыла тетрадку, чтобы похвалиться своей работой. Бет сразу догадалась:
– Ты переписала это для меня? Как много и как аккуратно! Давай почитаем!
Она откашлялась и приготовилась читать вслух, но после первой строчки передумала:
«Ты лгала и устроила заговор против меня из ревности. Если не сделаешь того, что я велю, Пауль узнает правду. Я открою ему, на какую подлость ты пошла, чтобы упрятать меня в сумасшедший дом. Мне нужны деньги, много денег. Пауль, наверное, был щедр к тебе, хотя твое обручальное кольцо должно быть на моей руке. Не притворяйся, что у тебя нет ценностей, которые можно продать, или счета в банке.»
Страница кончилась. Бет помедлила, прежде чем перевернуть ее.
– Где же ты взяла этот текст? – спросила она осторожно.
Джулиана молчала, потому что листок бумаги, с которого она переписывала, относился к ее самым ценным сокровищам. Но для Бет ей было ничего не жаль. Она послушно удалилась в свою комнату и вскоре вернулась, неся в руках деревянную шкатулку с резными раскрашенными цветами, несколько поблекшими от времени. Джулиана осторожно поставила шкатулку на диван и вынула из кармана крошечный ключик.
Бет взглянула на крышку и увидела инициалы «Д. X.» Шкатулка принадлежала Джине до замужества, возможно, еще в детстве, когда она была не старше своей дочери. Естественно, что после смерти матери эту вещь отдали ребенку. Убитый горем муж тогда не подумал, что старая шкатулка может хранить нечто более важное, чем несколько безделушек.
Бет подняла крышку. Поверх побрякушек лежало несколько писем; она узнала почерк Анны. Джулиана дотронулась до листков, давая понять, что переписывала с них. Бет вспомнила разговор на мельнице, когда Зигрид призналась, что шантажировала Джину, но не упоминала при этом ни о каких письмах. Значит, бедная Джина, надеясь на добрый совет сестры, встретила двойное предательство. Зигрид сразу сообразила, что может многого добиться, если подхватит угрозу Анны и использует в своих интересах.
Перевернув страницу тетради. Бет продолжила чтение, но это был отрывок из другого письма:
«У тебя есть единственный шанс избавиться от меня – помочь мне уехать из Норвегии и подальше от человека, которого я могу отнять у тебя в любую минуту. В прошлом письме я перечислила подвиги, которые ты совершила и которые станут известны ему. Твой ответ меня просто рассмешил. Жалость? Сострадание? Ты не проявила их ко мне и не вправе ожидать от меня. Приходи с деньгами в назначенное место, которое я указала в начале письма. Не смей никому рассказывать, или я просто приду в Нилсгаард и заберу у тебя мужа, дом и ребенка. У меня есть свой ключ. Это мой талисман, ниточка, связывавшая меня с прошлым и дававшая утешение все эти горькие годы. Больше я писать не буду, нет времени. Завтра меня выпишут из клиники.»
Бет отложила тетрадку. Коварство Анны заставляло стынуть кровь в жилах. Пока Пауль добивался ее освобождения из больницы, она плела паутину вокруг Джины, вымогая деньги. Она не собиралась после возвращения в Тордендаль жить в доме лишь из их милосердия, но понимала, что ей потребуется время, чтобы устроить свою жизнь, а для этого нужны были деньги. Анна призналась, что имела ключ от Нилсгаарда, и это стало последней каплей. Она намеренно давала Джине понять, что была вхожа в Нилсгаард, когда Пауль был холост и молод и не думал о Джине. Но план Анны не сработал. Джина не пришла в условное место, потому что умерла. Анне ничего не оставалось, как появиться в Нилсгаарде, сделав хорошую мину при плохой игре. Ее мечты о свободной обеспеченной жизни рухнули.
