Читаем без скачивания Детективы Дэшила Хэммета. Т. 3 - Дэшил Хэммет

— Считайте, что вы уже имеете то, что просили.

— Соглашение, заключенное вами с мисс Шан, разумеется, перестает действовать. Что касается его… — я кивнул на Щеголя, — то не откажусь от кое-каких доказательств, чтобы отправить мерзавца на виселицу.

Чанг грустно улыбнулся:

— Боюсь, что здесь ничем не смогу помочь.

— Почему?

Бархатная драпировка за Щеголем свисала теперь ровно. Одна ножка стула, на котором сидел аферист, странно по­блескивала в свете лампы, а под стулом расползалась лужа крови.

Через два дня все получило объяснение к удовлетворению полиции, прессы и публики. Мертвого Щеголя нашли на улице, смерть наступила от удара ножом под лопатку. Скорее всего он погиб в какой-то драке контрабандистов, переправ­ляющих в Штаты алкоголь. Схватили Ху Луна. Повязали молодого китайца с золотыми зубами и еще пятерых. Все оказались людьми Щеголя, и Чанг бросил их на съедение, не моргнув глазом. О Чанге они были осведомлены не больше меня, так что заложить его никак не могли, даже если бы знали, что большую часть улик против них предоставил мне именно Чанг. Кроме девушки, Чанга и меня, никто не догады­вался о роли Готторна, поэтому мальчишка вышел из этой заварухи никем не заподозренный, получив разрешение сколь­ко угодно времени околачиваться в доме Лилиан Шан.

Я не мог предъявить Чангу ни одного обвинения — не было доказательств. Охотно бы отдал руку на отсечение, чтобы препроводить за решетку сего велемудрого старца.

Не знаю, что стало с Хсю Хсю, этой писклявой рабыней. Хочу надеяться, что она осталась целой и невредимой.

Чанг пронюхал, что орден на фотографии был поддельный. От старого мудреца пришла записка:

Поздравления и пожелания всех благ Открывателю Тайн.

Тот, кого патриотический энтузиазм и врожденная глупость сумели ослепить до такой степени, что он уничтожил полезное орудие, надеется: никакое стечение обстоятельств в житейском море никогда больше не за-ставит его мериться своим убогим умом с неодолимой волей и великим разумом Владыки Тех, кто Разгадывает За-гадки.

Понимайте, как хотите. Однако я знаю человека, напи­савшего эти слова, а потому откровенно признаюсь, что пере­стал обедать в китайских ресторанчиках и стараюсь впредь не соваться в Чайнатаун.

КРАДУЩИЙСЯ СИАМЕЦ

Когда он вошел, я коротал время возле кассы в прием ной детективного агентства «Континентал», точнее, его сан-францисского филиала, с опаской наблюдая за Порте­ром, проверявшим мой расходный счет. На широких плечах посетителя — мужчины высокого роста, очень худого, с жест­кими чертами — мешком висела серая одежда. В лучах захо­дящего солнца, пробивавшегося сквозь полуприкрытые жа­люзи, его лицо цветом походило на новые рыже-коричневые ботинки.

Дверь он открыл рывком, но на пороге запнулся и встал как вкопанный, терзая дверную ручку костлявыми пальцами. На лице посетителя читалась отнюдь не робость. Скорее нена­висть и омерзение, как будто его обладатель вспомнил что-то не слишком приятное.

Наш посыльный, Томми Хауд, курносый конопатый паре­нек, сорвался с места и подскочил к разделявшему офис барьеру.

— Чем могу?.. — начал было Томми, но отшатнулся. Верзила оставил дверь в покое, скрестил длинные руки на

труди, сдавив пальцами собственные плечи. Его рот распах­нулся в зевке, ничего общего с нормальной зевотой не имев­шем. Затем захлопнулся. Сквозь сжатые желтые зубы про­рвался всхлип.

— Дьявол! — промычал гость исполненным отчаяния голо­сом и рухнул на пол.

Я бросился за барьер и, не задерживаясь у распластанного тела, выбежал в коридор.

Агнесса Брэйден, тридцатилетняя пышка, которая по со­седству, через три комнаты от нас, вела стенографические курсы, неторопливо открывала дверь своего офиса.

— Мисс Брэйден! — окликнул я, и она обернулась. — Вы видели мужчину, который только что зашел в наш офис?

— Да. — Зеленые глазки засветились любопытством. — Высокий такой, ехал со мной в одном лифте. А что?

— Он был один?

— Да. То есть на нашем этаже вышли только я и он. А что?

— И никого поблизости от него вы не заметили?

— Нет, хотя в лифте я к нему не приглядывалась. А что случилось?

— Он вел себя нормально?

— Я не обратила внимания. А в чем дело?

— Благодарю. Я позже загляну и все объясню.

Я быстро обежал коридоры и, ничего не обнаружив, вер­нулся в контору. Костлявый верзила по-прежнему валялся на полу, но уже перевернутый на спину. Мертвый, как и сле­довало ожидать. Наш Старик, осматривавший труп, вздрогнул при моем появлении. Портер лихорадочно накручивал теле­фонный диск, вызывая полицию. Голубые глаза на побелев­шем лице Томми формой и размером напоминали полтинники.

— В коридорах пусто, — сообщил я Старику. — Наш гость приехал в одном лифте с Агнессой Брэйден. Ей показалось, что он был один и никто к нему не приближался.

— Вот оно как.

Голос и улыбка Старика были столь медоточивы, что на мгновение померещилось, будто у его ног не покойник, а замысловатый узор на ковре. Пятьдесят лет сыскной работы оставили в нем эмоций не больше, чем в оценщике ломбарда.

— Вероятно, его ударили ножом в левую часть груди, а кровотечение из раны он пытался остановить вот этой шел­ковой тряпкой, — Старик ткнул носком туфли в красный ко­мок на полу, — которая, по-видимому, служила раньше сарон­гом.

Наш Старик даже про день недели не скажет просто: «Вторник». Он выразится: «Предположительно вторник».

— У жертвы, — продолжал он, — обнаружено около девяти­сот долларов в купюрах различного достоинства и немного серебряной мелочи; золотые часы и карманный нож англий­ского производства; японская серебряная монетка в 50 сен; трубка, табак и спички; железнодорожное расписание Южной Тихоокеанской; два носовых платка без меток прачечной; ка­рандаш и несколько листков писчей бумаги; четыре двухцен­товые марки; ключ с биркой отеля «Монтгомери», комната 540.

Одежда убитого выглядит как новая. Бесспорно, мы что-нибудь узнаем, изучив ее более основательно, но не хотелось бы это делать до прихода полиции. А тебе тем временем стоило бы сходить в отель «Монтгомери» и пошарить там.

…В вестибюле отеля я сразу наткнулся на нужного мне человека — Педерсона, здешнего охранника. Этот светлоусый отставной буфетчик разумел в сыске меньше, чем я в саксо­фонах, но имел подход к людям и легко мог столковаться с тем, кто нуждался в его услугах.

— Привет! — встретил он меня. — Счет знаешь?

— Шесть—один, Сиэтл, конец четвертого. Кто живет в пять­сот сороковом, Пит?

— Да не в Сиэтле матч, ты, чурбан! В Портленде. Боже, где твоя гражданская совесть — так игнорировать нашу ко­манду!..

— Хватит, Пит! Мне некогда играть с тобой в бирюльки. На мою лавочку только что свалился покойник с ключами от вашего пятьсот сорокового в кармане.

Гражданская совесть пятнами проступила на лице Педер­сона.

— Пятьсот сорокового? — Он уставился в потолок. — Это, должно быть, тот парень, Раунде. Так ты говоришь, он умер?

— Можно и так выразиться. Брякнулся посреди комнаты с ножевым ранением в груди. А кто он, этот Раунде?

— Я не слишком много вспомню о нем вот так, с ходу. Тощий верзила с дубленой шкурой. Не очень-то я к нему приглядывался, но, похоже, он был чем-то сильно озабочен.

— Да, пожалуй, это к делу не пришьешь! Давай заглянем в номер.

По пути, у конторки портье, мы выяснили, что постоялец появился накануне, записался как X. Р. Раунде из Нью-Йорка и сообщил клерку, что предполагает съехать в течение трех дней. Ничего примечательного о нем по части почты и теле­фонных звонков не обнаружилось. Постоялец не оставлял ключи портье, поэтому никто не знал, когда он выходил. Лифтеры и коридорные тоже ничем не смогли помочь.

Осмотр номера мало что добавил к нашим скудным сведе­ниям. Багаж гостя состоял из одного видавшего виды чемодана свиной кожи, испещренного следами соскобленных дорожных наклеек. Чемодан был заперт, но такие замки — штука не­хитрая. Этот не отнял у нас и пяти минут.

Одежда Раундса — частью в чемодане, частью в стенном шкафу — была не то чтобы слишком дорогой, но зато со­вершенно новой. Меток прачечной мы ни на чем не обна­ружили. Раунде отдавал предпочтение таким популярным и широко распространенным фасонам, что установить, где он приобретал одежду, не представлялось возможным. Не обна­ружилось ни одной бумажки с записями. Ни единой ниточки. Абсолютно ничего такого, что позволило бы предположить, откуда и зачем он прибыл.

Педерсон был сильно этим удручен.

— Думаю, если б его не убили, он бы удрал через неделю, не заплатив по счету! Таким вот типам, у которых ничего нет с собой для их опознания и которые не оставляют ключей на стойке, доверять нельзя.

Мы как раз закончили осмотр, когда в сопровождении коридорного в номер ввалился сержант ОТар из полицейского департамента, детектив отдела убийств.