Так что машина ушла за гроши этому сочувствующему игроку.
Оставив:
- Ты собираешься просидеть тут целый день? - раздраженно спросила Арчин.
- Что-то у меня голова болит, - ответил Пол. - Иди поплавай, а я еще немного посижу.
Мимо прошли двое парней в свитерах: похолодало. Увидев Арчин, одетую лишь в пляжную накидку поверх бикини, они хором присвистнули. Она улыбнулась и, перебежав улицу, направилась к пляжу. Пол задержал глаза на парнях, чтобы посмотреть, не повернут ли они за ней, но те пошли своей дорогой.
Оставшись один, он достал из-под стола сумку Арчин на длинной плетеной ручке.
Там лежало то, что могло избавить его от нынешнего состояния. Он подумывал о том, чтобы давать уроки английского, но этот язык и так все вокруг знали, а французский Пола был слишком беден; пытался он разузнать и насчет временной работы, но понял, что тогда придется слишком тесно общаться с французскими властями, и решил не рисковать. Но был у него один замысел, которым он поделился пока только с Арчин.
Замысел родился как защита от тяжелых предчувствий, когда через некоторое время после того, как они покинули Англию, на него, особенно по ночам, стал накатываться волнами панический ужас при мысли о том, что он наделал. Уезжая, он поддался импульсу и захватил с собой Морисов подарок, и теперь в каждой комнате, в которой они останавливались на ночлег, жуткие часы, отмеряя время косой, наблюдали за их занятиями любовью. Глядя на часы, Пол вспоминал Ллэнро. Он вводил Арчин в транс почти без усилий и находил странное утешение в ее рассказах о волшебной земле.
С некоторых пор это превратилось в наркотик, хотя он и старался не слишком утомлять Арчин. Если он видел на ее лице неудовольствие - за долгие месяцы он научился вводить ее в гипноз единственным словом, - он откладывал сеанс. Как возмещение себе самому он однажды записал все, что мог вспомнить из ее рассказов, и тогда родилась идея написать книгу.
"И утереть нос Сопливому Элу! Жаль, нельзя использовать ни мое имя, ни Арчин; придется все изменить до неузнаваемости, но ведь никто никогда не слышал о Ллэнро:"
Мечты наяву расцветали пышным цветом, как только он принимался листать записи:
обычаи Ллэнро, география, одежда, искусство, даже образцы непонятной письменности. Он попытался учиться у Арчин этому языку, и был поражен его логикой, особенно если сравнивать с аморфностью английского, но оказался неспособным студентом и, выучив несколько фраз, оставил эту затею, не желая нагружать ее нудной работой. Тем не менее, прямота, заключенная в их самом распространенном приветствии, не "Как ты?", а "Кто ты?" казалась ему поразительно уместной, особенно по сравнению с обтекаемостью форм его родного языка.
С тех пор, как, перевернув всю свою жизнь, он убежал с Арчин из Чента, катастрофические видения перестали его терзать, уступив место приступам почти щенячьего оптимизма, однако, Полу они не казались странными. Сейчас, перебирая страницы, на которых ему удалось привязать к бумаге бледное отражение Ллэнро, он представлял себе издателя, который, дрожа от возбуждения, выписывает ему чек на круглую сумму, а потом звонит каждое утро узнать, когда же будет готова рукопись, пресс-конференции, права на экранизацию:
А потом: критика неистовствует, читатели рвутся узнать еще и еще об идеальном мире, из которого появилась Арчин, клубы и сообщества, пытающиеся жить по законам Ллэнро: К этому времени он будет уже недосягаем ни для каких обвинений; возможно, заплатит небольшой штраф за то, что вписал Арчин в свой паспорт, но судья будет плакать, произнося приговор, разразится речью, бичующей пороки своей страны, и уверит Пола, что если бы она была хоть немного похожа на Ллэнро, весь этот фарс не понадобился бы.
Очень медленно до него дошло, что на противоположной стороне улицы вновь появился полицейский, и на сей раз его взгляд упирается прямо в это кафе. Ужас прополз у Пола вдоль спины. Он попросил принести счет, сунул записи в сумку и как можно спокойнее двинулся в ту сторону, куда убежала Арчин.
Он нашел ее на пляже в компании тех двух парней; все трое весело боролись, стараясь повалить друг друга на песок. Разогревшись от упражнений, парни поснимали свои свитера, и Арчин вскрикивала от восторга, когда ее руки смыкались вокруг их загорелых мускулистых тел.
41
Мысль о ссоре с Арчин приводила его в ужас. Ссоры принадлежали эпохе Пол-и-Айрис, а не эпохе Пол-и-Арчин; где-то у него в сознании, так глубоко, что он никогда не пытался облечь эту мысль в слова, хранилось убеждение, что Арчин понимает величину принесенной им жертвы и предана ему так, словно является его собственностью.
Он боролся с этим весь день; за ланчем хмуро размышлял о стройных беззаботных юношах, занятых только досугом, и почти все время молчал; потом ему удалось встряхнуться, и они прогулялись до кэмпинга и обратно, уворачиваясь от грубых объятий мистраля. Постепенно ему стало казаться, что они смогут избежать выяснений, и за обедом он был уже почти самим собой.
Но вечером, когда Арчин лежала голая на кровати, рассеянно разглядывая потолок, а он, склонившись над умывальником, шумно вычищал изо рта вкус выкуренных за день сигарет - недавно она впервые призналась, что запах табака ей неприятен, - она неожиданно сказала:
- Знаешь, Арманд мне понравился больше.
- Что? - Он обернулся, вытирая с подбородка белую пену.
- Арманд. - Это имя прозвучало у нее почти как Ллэнро, а выражение мечтательного удовольствия на ее лице заставило его сердце сжаться. - Тот, который повыше и с карими глазами.
- Я не подходил к ним так близко, чтобы рассмотреть цвет глаз, - сухо сказал Пол.
Она улыбнулась сладострастной улыбкой и закрыла глаза, словно бы для того, чтобы получше разглядеть Арманда.
- Рассмотришь, если захочешь. По-моему, он немного похож на тех, которых мы видели - как называлось это место? Я забыла. Два парня и две девушки, с которыми мы тогда ночевали. Такие люди напоминают мне Ллэнро. Завтра я с ним встречусь - я ему обещала. А ночью, если ты захочешь, я научу вас: - Она заколебалась, потом ее глаза, мигнув, открылись вновь. Обычаю? Нет, больше подходит слово игра.
- Что еще за игра? - спросил Пол, голос его скрежетал, с трудом прорываясь сквозь сильный привкус зуброй пасты.
Она хихикнула и нечего не ответила.
- Ты не спросила меня, можно ли встречаться с ним завтра, - сказал Пол после паузы и тут же испугался, что за этими словами последует то, чего он так старался избежать.
- Спрашивать тебя? Зачем? - она приподнялась на локте и для устойчивости обхватила себя второй рукой под грудью.
"Я все время повторял себе: единственный свободный человек, которого я встречал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
