так, даже сейчас. Наталья задыхается, когда я вдавливаю член в ее ягодицы.
— Чего я не собираюсь делать? — Я разворачиваю ее лицом к себе. — Для начала, я собираюсь полакомиться твоей сладкой маленькой киской и заставить тебя кончить.
Ее губы приоткрываются, и она тихонько стонет.
Мой рот перемещается на её шею, я покрываю ее мягкими, нежными поцелуями. Опускаюсь ниже, целую обнаженную ложбинку между грудями, вдыхая сладкий аромат ее кожи.
— А потом, когда ты будешь отчаянно умолять, чтобы тебя трахнули, я переверну тебя и начну с твоей прекрасной попки.
Я не упускаю из виду, как она напрягается в моих объятиях.
— Ты помнишь, что я тебе говорил? — Спрашиваю её.
У нее перехватывает дыхание, и она кивает.
— Что я сказал?
Она прикусывает нижнюю губу самым эротичным образом.
— Когда я трахну эту маленькую упругую попку, ты будешь умолять меня об этом.
— Верно. — Я еще крепче стискиваю её бедра, удивленный, когда она снова стонет. — Ты бы этого хотела?
Я хочу заявить права на свою невесту всеми возможными способами, а ее прекрасная попка уже достаточно долго умоляет, чтобы ее трахнули.
— Я не уверена, — говорит она.
Я заглядываю ей в глаза, но все, что нахожу в них, — это желание.
— Почему бы нам не выяснить?
Разворачиваю ее к себе и расстегиваю молнию на платье, позволяя ему упасть на пол лужицей вокруг ее лодыжек.
— Намного лучше, — говорю, замечая, что на ней нет ничего, кроме пары кружевных трусиков.
Это первый раз, когда Наталья полностью обнажена для меня. Во всех других случаях на нас оставалась одежда, но сегодня мы будем голыми, полностью обнаженными друг перед другом. Я стягиваю с нее трусики, и стону, когда вижу ее идеальные ягодицы.
— Повернись, — приказываю, почти вздрагивая от собственного напряженного тона.
Она выпутывается из ткани вокруг лодыжек и поворачивается ко мне лицом, ее щеки ярко-красные. Я медленно опускаю глаза по всей длине ее тела, впитывая в себя каждый его изъян и изгиб.
— Ты гребаный шедевр.
Невозможно скрыть благоговейный трепет в моем голосе.
— По сравнению с тобой я чувствую себя слишком раздетой. — Ее взгляд блуждает по моему костюму. — Нечестно.
Я склоняю голову набок.
— Грязная малышка Наталья хочет увидеть меня голым, — поддразниваю я. — Твое желание для меня закон, принцесса.
Снимаю галстук-бабочку и пиджак и бросаю их на ближайший стул. Все это время удерживаю ее взгляд, пока расстегиваю рубашку и обнажаю татуированную грудь.
Наталья облизывает губы, как-будто изголодалась по мне так же, как и я по ней. Я бросаю рубашку на пол, а затем расстегиваю брюки, ни разу не прерывая зрительного контакта с ней. Быстро избавляюсь от остальной одежды и стою перед ней голый.
С её губ срывается тихий стон, когда глаза опускаются к моему члену, твердому, как камень, и готовому к работе.
— Наклонись над кроватью, — приказываю я.
В ее темных глазах что-то мелькает, но она не спорит. Вместо этого соблазнительной походкой идет к кровати, а затем бросает на меня взгляд через плечо, прежде чем наклониться.
Мой член подпрыгивает при виде ее блестящей киски и маленькой тугой попки, когда они открываются моему взору. Я двигаюсь вперед, желание захлестывает меня, как волна экстаза.
В два шага сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за ягодицы, раздвигая, чтобы лучше их рассмотреть.
— Ты практически капаешь для меня. — Я хватаю свой ствол и провожу кончиком по насквозь мокрым губам, покрывая себя ее возбуждением. — Такая хорошая девочка.
Наталья стонет, выгибая спину, когда пытается втянуть мой член в себя. Такая жадная крошка.
Я опускаюсь на колени позади нее и вдыхаю опьяняющий аромат, зная, что никогда не смогу насытиться ею.
— Замри для меня, — бормочу, мои руки перемещаются к ее бедрам. А потом я зарываюсь лицом между ее бедер, вылизывая мокрую киску. На вкус она как чистый грех.
Я рычу, погружаясь глубже, мой язык проникает в нее, пока она стонет в одеяло.
Провожу зубами по ее клитору, и она вскрикивает, подаваясь бедрами вперед.
— Ты такая чертовски чувствительная, nena, — бормочу, мой язык проникает в неё всё глубже. Я хочу, чтобы она сходила с ума так же, как и я.
— О, черт, — кричит она, когда я ввожу три пальца в её узкий вход.
Я провожу языком по тугому кольцу мышц и исследую его, зная, что сегодня заставлю ее умолять меня об этом в ее попке.
Ее киска становится все более влажной, капая на простыни, а мышцы сжимают мои пальцы, как тиски.
— Элиас, — она выкрикивает мое имя, и я удивляюсь тому, как сильно мне это нравится. Раньше я хотел сохранить отчужденность между нами, но теперь все, чего я хочу, — это слышать, как она выкрикивает мое имя каждый день до конца наших жизней.
— Тебе это нравится, mi reina? — Спрашиваю, мои пальцы входят и выходят из ее киски. — Ты грязная девчонка, которой нравится, когда вылизывают её попку?
Ее тело неистово содрогается от моих слов, а я возвращаю язык обратно к ее заднице, просовывая его внутрь и наружу вокруг тугого входа.
Я чувствую приближение ее оргазма раньше, чем она осознает: ее мышцы сжимаются, а тело начинает содрогаться.
— О, черт возьми, да! — кричит она.
Я ввожу в неё пальцы, продолжая лизать ее красивую попку.
И когда она, наконец, спускается с небес, я вытаскиваю из нее свои мокрые пальцы, а затем размазываю её соки по заднице.
Она слегка напрягается, когда я провожу пальцем по тугому кольцу мышц, постанывая от того, как они сжимаются вокруг меня.
Из члена вытекает на простыни, когда я засовываю палец в узкую дырочку и вынимаю его.
— Потребуется некоторое время, чтобы растянуть твою маленькую упругую попку. — Я шлепаю ее по ягодице свободной рукой. — У тебя есть смазка?
Нат бросает на меня взгляд через плечо и кивает.
— В шкафчике в ванной есть немного.
Я подозрительно сужаю глаза, гадая, почему у нее вообще что-то есть. В конце концов, она была девственницей, когда я взял её.
— Для чего она тебе?
Ее щеки становятся ярко-красными, и она тяжело сглатывает.
— Любопытство. У меня есть фаллоимитатор, и пару раз я вставляла его в свою попку.
Я стону от мысленной картины, которую она только что нарисовала мне.
— Где фаллоимитатор?
— Рядом со смазкой, — говорит она.
Я иду в ванную, открываю шкафчик, и роюсь в нем в поисках фаллоимитатора и смазки. Как только нахожу всё, возвращаюсь и застаю ее в точно такой же позе.
Она не пошевелила ни единым мускулом.
— Сначала я собираюсь
