Теория рефлекса начала изучать деятельность этого аппара та с определения специальных функций, естественно, более про стых, более грубых частей его и определила общее направление динамических явлений, в нем происходящих. Это — общая и основная схема рефлекса: рецепторный аппарат, афферентный нерв, центральная станция (центры) и эфферентный нерв с его рабочей тканью. Дальше шла и идет на этих частях детальная разработка. Конечно, самая сложная и огромная работа предсто яла и предстоит относительно центральной станции, а из частей центральной станции — в серых частях ее и из серых частей — в коре больших полушарий. Работа эта касается как самой ви димой конструкции, так и динамических явлений, в ней проис ходящих, причем все время, конечно, не теряется из виду непре менная связь конструкции с динамикой. В силу разницы метода изучения конструкции и динамики исследование, естественно, большей частью раздваивается между гистологом и физиологом. Ни один гистологневролог, конечно, не осмелится сказать, что изучение строения нервной системы и специально высшего от дела центральной нервной системы сколько-нибудь близится к концу, а, наоборот, заявит, что конструкция этой части все еще остается в высшей степени запутанной и темной. Разве на наших глазах цитоархитектоника коры больших полушарий не пред ставилась совсем недавно чрезвычайно сложной и разнообразной и разве все эти многочисленные вариации в устройстве отдель ных участков коры — без определенного динамического значе ния?! Если в них и может, хотя несколько, разобраться гисто лог, то как проследить сейчас физиологу полностью движение динамических явлений по этой невообразимой сети! И физиолог, стоя на рефлекторной схеме, никогда не воображал себе иссле дование центральной станции сколько-нибудь детально разрабо танным даже в простейших конструкциях этих станций, но он постоянно удерживал и руководился основным представлением о факте перехода, переброса динамического процесса с афферен тного провода на эфферентный. В высших центральных станци ях он помимо возможного приурочивания функций к деталям конструкции сосредоточивает, пока по необходимости, свое вни мание, свою работу главнейшим образом на динамике, на общих функциональных свойствах мозговой массы. Это делали и дела ют в ближайшее к нам время главным образом школы Шерринг тона, Ферворна и Магнуса и другие отдельные авторы в более низших отделах мозга, а в самом высшем — преимущественно и всего систематичнее сейчас я с моими сотрудниками в виде условнорефлекторной вариации общей рефлекторной теории.
Относительно коры больших полушарий, начиная со славной эпохи семидесятых годов прошлого столетия, были получены первые несомненные данные о детальной связи деятельности ее с ее конструкцией. Если существование специальной двигатель ной области в коре только подтверждалось и подтверждалось всеми дальнейшими исследователями, то очень точная и узкая, первоначально утверждаемая локализация органов чувств в коре вскоре встретила возражения как со стороны физиологов, так и невропатологов. Это в некоторой степени поколебало было учение о локализации в коре. Положение дела долгое время оставалось неопределенным в силу того, что у физиолога не было своей, чисто физиологической характеристики нормальной де ятельности коры, а пользование психологическими понятиями, когда психология еще не дошла до естественной и общеприня той системы ее явлений, конечно, не могло способствовать даль нейшему исследованию вопроса о локализациях. Положение дела радикально изменилось, когда благодаря учению об услов ных рефлексах физиолог наконец получил возможность иметь перед своими глазами специальную, но, однако, чисто физиоло гическую работу больших полушарий и, таким образом, мог от четливо различить физиологическую деятельность коры от дея тельности ближайшей подкорки и вообще нижележащих частей мозга в виде условных и безусловных рефлексов. Тогда все дан ные, но разрозненные факты могли быть приведены в ясный и строгий порядок и мог выступить отчетливо основной принцип конструкции больших полушарий. С семидесятых годов ука занные в коре специальные области для главных внешних ре цепторов остались местами высшего синтеза и анализа соответ ствующих раздражений, но вместе с ними должны были быть признаны рассеянные — может быть, по всей коре, но во всяком случае на большем пространстве — представители тех же рецеп торов, но уже годные только на более простые и совершенно эле ментарные синтезы и анализы. Собака без затылочных долей полушарий не могла различать предмета от предмета, но разли чала степени освещения и упрощенные формы; собака без височ ных долей не различала сложных звуков вроде клички и т.д., но различала точно отдельные звуки, например тон от тона. Какое яркое доказательство капитального значения специальной конструкции!
В смысле более детальных указаний на функциональное зна чение конструктивных особенностей специальных областей ин тересен следующий опыт дра Эльяссона, приведенный в моих «Лекциях о работе больших полушарий головного мозга». Из трех тонов фисгармонии, двух крайних и одного среднего, на протяжении трех с половиной октав с лишком, — тонов, приме няемых одновременно, выработан комплексный условный пище вой раздражитель, который давал определенное количество слюны как показатель интенсивности пищевого рефлекса. Испробованные затем отдельные тоны комплекса тоже вызывали слюноотделение, но меньшее, чем комплекс, и промежуточные между этими тонами тоны тоже вызывали слюноотделение, но еще меньшее. Затем с обеих сторон были удалены передние ви сочные доли (gg. sylvaticus и ectosylvius с передней частью g. compositus posterior). Оказалось следующее. Когда все услов ные рефлексы (на раздражители из других анализаторов) восста новились после операции, как и условный рефлекс на аккорд (этот даже раньше некоторых других), были испытаны снова рефлексы на отдельные тоны аккорда. Высокий тон, как и при мыкающие к нему промежуточные тоны, потерял свое действие. Средний же тон и низкий с их промежуточными сохранили его; низкий даже усилился в своем действии, равняясь теперь по эффекту с аккордом. Когда же высокий тон стал отдельно сопро вождаться едой, то он скоро (с четвертого раза) сделался опять условным пищевым раздражителем и достиг значительного дей ствия, не меньшего, а даже большего, чем раньше. Из опыта можно сделать несколько точных выводов. Во-первых, что в разных пунктах специальной слуховой области коры представ лены отдельные элементы рецепторного слухового аппарата; во вторых, что комплексные раздражители пользуются именно этой областью, и, втретьих, что рассеянные на большом протяжении коры представители тех же элементов слухового аппарата ника кого положительного участия в этих комплексных раздражите лях не принимают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
