Даша попросила Ворохова купить в ближнем киоске розы, но, по словам продавца, их разобрали с утра, а новые не успевали завозить. Их тут же раскупали люди, приходившие почтить Пашину память. Так что на Дашину долю остались только хризантемы. Полковник принес их целую охапку, штук двадцать, не меньше, белых и крупных. Даша тоже положила их на асфальт, но чуть в стороне, чтобы не затерялись среди других цветов. И долго стояла над ними. Ни следователь прокуратуры, ни оперативники не посмели поторопить ее, хотя она на добрых полчаса задержала всю следственно-оперативную группу. Ребята покорно дожидались ее у машины, а Даша никак не могла найти в себе силы, чтобы отвести взгляд от черного пятна на асфальте — здесь вчера расстреляли и сожгли ее любовь.
В машине, а потом и в кабинете генерала она вела себя как сомнамбула, потому что страшно хотела спать, и пока ее показания оформляли документально, держалась только на кофе и на нервах. Когда же то и другое иссякло, ее наконец отпустили. Дискету, как и обещал Полевой, Даше вернули, причем просмотрели в ее присутствии. Ничего нового, кроме того, что она сообщила, не обнаружили, но посоветовали сделать несколько копий, на всякий случай: если дискета полетит, тогда информация будет утеряна навсегда. Даша знала это и без советов мудрых милиционеров и планировала сделать это немедленно, в первом же компьютерном клубе.
Все же ее мучения на этом не закончились. Даша никогда не считала себя наивной, но события последних дней несколько притупили ее реакцию, поэтому сообщение о том, что у подъезда УВД писательницу Княгичеву поджидает толпа газетчиков и телевизионщиков, застало ее врасплох.
— Кто известил прессу, что я здесь? — спросила она Полевого. — Или их пригласили специально?
Тот недовольно поморщился.
— Пресса, Дарья Витальевна, как тот чирей на заднице, всегда появляется неожиданно и некстати. Я думаю, вам не следует уходить дворами. Сия свора тотчас об этом прознает и столько грязных версий выстроит! Поэтом придется потерпеть и ответить на некоторые вопросы. — Полевой усмехнулся. — Не мне вас учить, как отвечать. Главное, не навредите себе и следствию.
— Постараюсь, — вздохнула Даша. — Мне действительно не привыкать!
— Вас отвезут в гостиницу, Дарья Витальевна! Сегодня, пожалуй, вам не стоит выходить из номера. Запритесь и никого не принимайте. Охрану предупредят. Без вашего разрешения к вам никого не пропустят. Но в случае чего звоните прямо в 02, там тоже будут предупреждены и моментально вышлют наряд.
Надеюсь, до этого не дойдет! — улыбнулась Даша. — Я нырну сначала в ванну и сразу же в постель. Если вам потребуется позвонить, то не раньше семи-восьми вечера. Я просто отключу телефон.
— Хорошо, ключ оставьте на всякий случай в замке и закройтесь на задвижку, если такая имеется.
— Вы считаете, что я кому-то интересна? — осторожно спросила Даша. — Я ведь уже сообщила вам все, что знала, так что убивать меня не имеет смысла. Постращать? Но после того, что я пережила, мне уже ничего не страшно!
— Да, забыл вам сказать, — сказал Полевой. — Пистолет Свиридовского нашел и сдал сегодня утром в прокуратуру водитель одной из машин, что стояла напротив банка. Это действительно «ПМ» Павла Аркадьевича. И пули, что ранили киллера, как показала экспертиза, были выпущены из него. Но удивительно: на нем нет ни одного вашего пальчика, Дарья Витальевна, равно как и самого Павла Аркадьевича. Только отпечатки пальцев того гражданина, который обнаружил пистолет. Удивительно, не правда ли?
— Чего в нашей жизни не бывает! — усмехнулась Даша. — Или вам хочется узнать, как они исчезли? Отвечаю: понятия не имею!
— Да мы рады и тому, что ствол не затерялся, — вздохнул Полевой, — а то достался бы какой-нибудь шантрапе… — Он пожал ей руку. — С богом, Дарья Витальевна! Всем надо пережить эти дни и сделать все, чтобы законопатить на зону не только убийцу, но и тех, кто его нанял.
— И тех, кто их вдохновил! — уточнила Даша и добавила: — Если только вы до них доберетесь! Мечтать не вредно, и вам, и нам!
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! — улыбнулся в ответ генерал.
Даша не удержалась, съязвила:
— Надеетесь шлепнуть «руки-крылья»? Чтобы завтра вам вставили мотор в одно место? И полетите вы тогда, товарищ генерал-майор, со своего кресла на бреющем, как «кукурузник» над Мелитополем.
На все воля твоя, господи! — перекрестился главный милиционер края и тут же весело подмигнул ей: — Всех не снимут, брюхо лопнет!
В этот момент зазвонил телефон, Полевой взял трубку.
— Что? — он выразительно посмотрел на Дашу. — Прибыл в Новосибирск? Утренним рейсом? Чудесно! — и отключился.
— Я была права? — усмехнулась Даша. — От Новосибирска до Краснокаменска два часа езды.
— Н-да! — произнес задумчиво Полевой. — Надеюсь, этот разговор вы не слышали, поэтому не стоит выстраивать версии. А то знаю я вас, романистов! Сунете голову в навозную кучу, а разгребать нам придется. Никаких личных сысков, Дарья Витальевна! Я вас предупреждаю!
— Не надо меня предупреждать, — ответила Даша устало, — я уже видела, что происходит, когда не прислушиваются к доводам разума. — И склонила голову. — Позвольте попрощаться. Если что-то потребуется, вы знаете, где меня искать. Я не уеду из города до тех пор, пока не закончится следствие.
— Прекрасно, — покачал головой генерал, — но расследование может длиться не один месяц.
— Прекрасно, — в тон ему ответила Даша, — будет повод дождаться здесь весны. Поживу пока в доме Дмитрия Олеговича. У меня здесь много дел…
В сопровождении двух оперативников, один из них был тот самый капитан Дементьев, который задержал ее в больнице, Даша вышла из здания УВД.
Было ветрено, но тепло. Грязные сугробы, серые дома, растрепанные деревья… Вдали, над плоскими крышами многоэтажек, взметнулись позолоченные купола собора, над которыми, оглушительно каркая, кружились вороны.
Толпа газетчиков и телевизионщиков оказалась более внушительной, чем она ожидала. С высоты крыльца Даша быстро вгляделась в их лица — ни одного знакомого. Она усмехнулась про себя. Молодая поросль, которая только-только прошла или проходит «курс молодого бойца». Эти будут рвать безжалостно, но они еще не знают, что на их молочные резцы есть ее клыки, усиленные заграничной металлокерамикой.
Галдящую и возбужденную долгим ожиданием прессу заблаговременно оттеснили за металлическое ограждение, которое дублировали несколько бравых ребят из ОМОНа. Даша поморщилась. Четыре бойца, четыре дубинки! Ну, это слишком! Зачем потребовалось вызывать ненужный ажиотаж? Эта гомонящая свора непременно за такой подарок уцепится, акцентирует его и растиражирует по всей России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
