Он поставил передо мной вопрос: как далеко может зайти D/S? Расширение границ — это естественный процесс, но в какой момент просто «далеко» переходит в «слишком далеко»? Неожиданно мне показалось не совсем справедливым мое разочарование в Джеймсе, который оказался не способным продолжать причинять мне боль, когда перешел границы того, что он считал допустимым, безопасным и разумным. Ситуации были разными, но одинаково заставляли задуматься. Первый раз за много месяцев Джеймс снова возник в моем сознании. И это тоже казалось непостижимым.
Хотя увидеть Джеймса было, конечно, еще более непостижимо, чем думать о нем.
К этому времени минул почти год с нашей последней встречи. У нас тогда был в некотором смысле душевный обед, который, как я в то время надеялась, мог способствовать примирению, но вместо этого стал последним в череде все более отчужденных встреч и разговоров, которые канули в лету.
Последнее сообщение было моим, и оно осталось без ответа. Я решила, что слишком трудно жить в мире «если» и «может быть» и взяла на себя инициативу по отступлению — если можно назвать инициативой падение на дно безысходного отчаяния. В результате он не попытался связаться со мной, подтвердив мое решение.
И я пошла своей дорогой.
Но когда я увидела его в следующий раз, я, естественно, остолбенела.
Мы с коллегами праздновали в баре день рождения, когда я увидела около стойки человека, похожего на Джеймса. Это «узнавание» тех, которые в итоге оказывались посторонними людьми, много раз случалось со мной в первые месяцы после разрыва наших необычных отношений. Со временем это прекратилось, но нечто в этом парне — прическа или манера держать себя, а может быть, покрой костюма — оживило в моем сознании Джеймса. Черт, наверное дело в том, что я слишком много думала о нем накануне. Я мысленно отнесла это на счет «писеворота». Я знаю, это нелепое название, но, наименовав это происшествие так, чтобы было смешно, я пыталась сделать ощущения от всего эпизода в целом менее важными. Понятно, что одно дурацкое название само по себе мало что изменит; и в моменты печали, когда этот инцидент все еще всплывал у меня в голове, я стала задаваться вопросом — в свете того, как это повлияло на меня — была ли я права, пытаясь помочь Джеймсу преодолеть его сомнения насчет того, чем мы вместе занимались.
Я довольно долго пожирала взглядом мужчину у барной стойки, так что Марк, наш местный правительственный репортер и парень, с которым я рядом сидела на работе, ткнул меня локтем меж ребер.
— Софи, с тобой все в порядке? Ты выглядишь так, как будто сейчас начнешь пускать слюни.
Я позволила втянуть себя в диалог.
— Не-а. Я не распутничаю. Он не в моем вкусе. Просто мне показалось, я его знаю.
Шона, наш новостной редактор и вульгарнейшая тетка из всех, которых я встречала, повернулась посмотреть на него.
— Я бы хотела его знать. Попка симпатичная. Костюмчик тоже хорош и выглядит дорого. Бьюсь об заклад, он не против время от времени покупать всем по рюмочке, — она значительно посмотрела на Марка, который тяжело вздохнул.
— Ты проницательна, но, полагаю, моя очередь идти к стойке. Поможешь донести, Софи?
Я рассеянно кивнула и начала перемещаться вдоль деревянного стола, чтобы встать. И тут он повернулся.
Как будто он знал, что мы говорим о нем — хотя мы говорили негромко. Его глаза встретились с моими, и неуверенность узнавания сменилась удивлением. Он улыбнулся и помахал рукой.
Дерьмо.
Шона загоготала.
— Если он и не тот, с кем ты знакома, то явно тот, кто мечтает с тобой познакомиться. А спереди он гораздо лучше выглядит. Он один?
Произнести эти слова оказалось тяжелее, чем должно было быть.
— Я не знаю.
Я — трусиха. Я помахала ему, а потом прошла мимо, в сортир, в глубине души надеясь, что его успеют обслужить, и он уйдет до того, как я буду должна помочь Марку донести до стола напитки.
Полагаю, это был маленький шаг вперед, я чувствовала скорее раздражающую неловкость, чем вожделение.
Но не тут-то было. Он преспокойненько прохаживался мимо сортира, поджидая меня.
— Привет, София!
— Привет!
— Как ты? Мы не виделись целую вечность. Выглядишь прекрасно.
— Спасибо! У меня все хорошо, по-настоящему хорошо. Как у тебя? — светский разговор звучал нелепо, и у меня было желание сбежать подальше. Полагаю, это был маленький шаг вперед, я чувствовала скорее раздражающую неловкость, чем вожделение. Хотя, ничего не поделать, я заметила, что волосы по-прежнему падали ему на лицо — я никогда не могла подавить желание протянуть руку и убрать их. На всякий случай я опустила руку в карман.
Повисло молчание. Неужели мы закончили? Я очень надеялась, что да.
Он прочистил горло и жестом показал на столик позади себя.
— Ну вот. Я здесь с несколькими коллегами по работе, так что, наверное, должен вернуться к ним. Они, должно быть, думают, что я пытаюсь тебя подцепить или что-нибудь…
Он засмеялся, и я сдержала страстное желание дать ему под зад. Что такого невероятного в том, что люди думают, что он пытается подцепить меня? И почему вообще меня это волнует? Я не хочу, чтобы он «подцеплял» меня. Правильно? Господи, как все запутанно! Я думала об Адаме — простом, искреннем Адаме, чьи мысли были для меня открытой книгой — и вспомнила, что мне больше не о чем волноваться. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Даже опустила на землю.
— Я тоже с компанией. Рада, что у тебя все хорошо.
— Я за тебя тоже. Нам нужно поскорее встретиться, выпить.
Я отмахнулась от него ничего не значащим «да», убежденная, что он и за миллион лет не соберется мне позвонить, и с прощальным звоном в ушах сбежала, чтобы забрать у Марка несколько кружек.
Он написал мне на рабочую почту прямо на следующий день, спрашивая, когда я хочу встретиться.
Я не знала, что ответить. Написать прямо: «Никогда» — казалось слишком грубо, в то же время сказать: «Я кое с кем встречаюсь» — звучало злорадно и выглядело так, как будто я решила, что он приглашает меня на романтическое свидание, а это было чересчур стремительно, учитывая, как все закончилось. Тем не менее я не хотела идти куда-то и выпивать с ним, что само по себе было прогрессом, поэтому, в конце концов, я проигнорировала это письмо, уверенная, что через день-два он забудет об этом.
Он не забыл.
В ту пятницу мы с Шарлоттой договорились встретиться после работы и выпить. Она работала весь день в городе, мы думали, что воспользуемся случаем и временем, когда на алкоголь действует скидка, и получим возможность поделиться нашими новостями. Насчет этого у меня было небольшое опасение — мы стали редко видеться с ней с тех пор, как наши отношения с Адамом приобрели серьезный характер, и я немного переживала, что она попытается начать разговор о его устрашающем сексуальном мастерстве, что вызовет у меня желание уйти. Или напиться.
