Шарлотта захохотала, и два парня за ближайшим столиком оглянулись посмотреть на нее, но она не обратила внимания. Шарлотта могла быть оглушительной, но меньше всего переживала по этому поводу. Беззаботность была одной из тех ее черт, которыми я восторгалась.
Она кивнула.
— Я для тебя много значила, правда?
Я выпучила глаза.
— Ты так думаешь?
Она усмехнулась.
— Тем не менее я неслабо позабавилась, наблюдая за твоей реакцией, когда пыталась предугадать, что ты будешь делать дальше, и прикидывала, как заставить тебя делать то, что мне хотелось. Я недооценивала психологическую сторону доминирования, пока не проделала это с тобой. Это было замечательно, я по-настоящему наслаждалась.
Ненадолго повисло молчание. Это был один из тех моментов, когда диалог может пойти по двум направлениям. Я могла сменить тему, а могла выразить определенный интерес, и она бы продолжала. Чувствовалась ли неловкость? Немного, но не слишком — мы с Томасом провели вместе недолгое время, и даже тогда ревности не было. Должна признать, что моей важнейшей эмоцией было жгучее любопытство. Семь бед — один ответ.
— Ты наслаждалась, но в твоих словах кое-где слышится «но».
Она кивнула.
— Бывали моменты, когда меня интересовало, что бы было, если бы это была я, и меня заставляли бы сделать то, что заставляли делать тебя. Писáли бы на мне, били.
Я почувствовала, что мне становится жарко, когда я думаю об этом. Я сглотнула и кивнула, неожиданно потеряв способность говорить — голова ослабела от порнографических мыслей.
— Я сказала Тому, что мне любопытно. Что я хочу секс втроем, где изначально я на твоем месте, и надо мной доминируют двое. И он быстренько переговорил с Джо, той девушкой с манча. По-настоящему весело смеется, дружелюбная, очень сексуальная, длинные темные волосы, зеленые глаза. Мы сходили, выпили немного, так что были уверены, что все вместе поладим, и в конце концов Том все организовал.
Ее глаза излучали энергию и воспоминания об эмоциональном возбуждении.
— Все это он организовал для меня!
Ее голос становился тише, и я наклонилась, чтобы слышать ее.
— Я не знала, когда точно это произойдет, пока не началось. Когда в субботу вечером у себя в гостиной он связал меня и надел на глаза повязку, я сначала думала, что просто мы вдвоем займемся сексом. А потом позвонили в дверь, и он пошел посмотреть.
— Ты сразу догадалась, что это она пришла?
На мгновение она смутилась.
— Не сразу. Я подумала, кто-то пришел что-то продать. Или это он как-то запудрил мне мозги. А потом я услышала, как этот кто-то вошел, и их бормотание стало громче. И я решила…
Я закончила предложение за нее.
— Что он на самом делеморочит тебе голову.
Она засмеялась и продолжила:
— Она не заговорила со мной, когда вошла, но принялась меня ощупывать. Не сексуально, просто как будто так и надо. Было похоже, что она оценивает меня, придавливая, сжимая, тыкая пальцем, проводя руками по мне, как будто выбирает кусок мяса.
У меня внезапно перехватило горло.
— И что ты чувствовала?
— Ужас. Неловкость. Стыд. Унижение. — Шарлотта криво усмехнулась. — Немыслимо. Это чертовски возбуждало.
Я улыбнулась в ответ.
— Ну, да. Всегда эта непонятная мешанина.
Шарлота кивнула и наклонилась вперед, стукнув своим бокалом о мой.
— Иногда приятно знать, что я не одна это чувствую. Это было действительно вызывающе. Она была безжалостна. Она всю меня отшлепала линейкой. — Лицо Шарлотты перекосилось от притворного негодования. — Это было больно по-настоящему. К концу процедуры все мое тело покрылось такими маленькими квадратными красными пятнышками.
Я мысленно представила ее бледную кожу, размеченную таким способом. Должна признаться, от этой мысли я напряглась. Я определенно не настроена на секс с кем-нибудь, кроме Адама. Но при воспоминаниях о нежной бледности ее кожи я почувствовала, что мысль об отметинах меня заинтересовала.
— Когда она отошла, они с Томом порассуждали, как хорошо помучили меня, какие виды боли я уже пробовала, нравятся ли они мне и чем он любит бить меня. Даже когда она меня била, я ее не интересовала по-настоящему. Мне казалось, как будто она забавляется с игрушкой, особенно это чувствовалось, когда они болтали между собой. Я была такая униженная и такая горячая! Я в полной мере ощутила, почему тебе это понравилось. А потом они трахались, а я смотрела, и это было единственное, на что я могла рассчитывать. Потом она сказала, что я должна ее поблагодарить за то, что она оттрахала его передо мной, и я это сделала. Это было очень забавно. Он так потрясающе организовал все, о чем я фантазировала, и даже больше.
Он так потрясающе организовал все, о чем я фантазировала, и даже больше.
Я улыбалась, вполне понимая ее удивление от действенности этого, и испытывала облегчение, видя ее явную привязанность к Томасу, который все организовал. Тем не менее меня тревожил один вопрос.
— Знаешь, меня кое-что интересует.
Она засмеялась.
— Давай, валяй, Софи. Я думаю, мы уже миновали этап светской болтовни.
Я усмехнулась.
— Между прочим, это гораздо более веселая тема, чем светская болтовня. Но мне интересно вот что. Ты чувствовала ревность или что-то в этом духе, когда наблюдала, как Том ее трахает?
Шарлота ответила не колеблясь:
— Вообще ничего подобного. Ну, посуди сама, мы же с Томом не встречаемся как пара. Мы друг с другом не по этой причине. У нас с ним точно такая же договоренность, как и у тебя была с ним. Просто море развлечений. Он мне не бойфренд. Да я и не хочу, чтобы он был им. И ему не нужна подружка.
Тут я сделала вид, что у меня неожиданно появился глубокий интерес к винной карте. Боже. Бедный Том. Я подумала, что пришло время сменить тему.
Остаток вечера пролетел быстро. Мы с Шарлоттой посплетничали о работе, она еще раз сказала мне, что никогда не видела Адама таким окрыленным (что еще раз заставило меня улыбнуться), мы поспорили о том, какой фильм стоит посмотреть в следующую субботу, на которую мы запланировали всеобщую вылазку. Было весело, именно так, как и должно быть в пятницу вечером после длинной рабочей недели.
Казалось расточительством оставлять цветы Джеймса на работе, но я ни в коем случае не хотела нести их домой — я, конечно, не эксперт по этикету, но, по-моему, это очень плохие манеры, и они могли бы усугубиться тем, что букет выглядел невероятно дорого, а Адам все еще беспокоился о своем финансовом положении. Вместо этого я отдала их Шарлотте, когда, мы, шатаясь, пошли — каждая своей дорогой. Поскольку переживала, что они от Джеймса. Я подумывала сказать Адаму, что Джеймс связывался со мной, но не была уверена, что подумает обо мне Адам, когда узнает, что я получаю букеты цветов от кого-то еще. Так что я смолчала, просто время от времени это всплывало в моей памяти.
