про другое узнать зашла, тут, по слухам, товарищ Ким Ирсен в Москве скоро появиться обещался, мне бы с ним поговорить…
– О чем? – с сильным подозрением в голосе поинтересовался Иосиф Виссарионович.
– Да так, о пустяках разных. Мы тут с Валентином Ильичем пособачились на тему его недопонимания важности производства некоторых товаров для детства и материнства…
– Сама же все производства повернула для выпуска военной продукции.
– Ну да, но… мы тут с мужем поговорили: он же станочник, и он сказал, что учебные станки полуигрушечные, которые мы по ФЗУ распихали, относительно малой кровью можно превратить во вполне годные станки – но работать-то на них некому. То есть дети-то в три смены работать не могут, а вот если товарищ Ким нам пришлет тысяч несколько… десятков тысяч, своих, уже взрослых учеников, то и ему хорошо, и нам польза. Я бы еще с товарищем Мао на эту тему побеседовала бы, но он далеко, а Ким должен в Москву вот-вот приехать, самое время с ним мне побеседовать.
– Послезавтра он приедет, тебе сообщат. И ему передадим, что ты с ним побеседовать хочешь. Но – не знаю, он-то вроде только свои дивизии нам представить едет…
– Да я с ним быстро поговорю, сама же не могу надолго из дому уходить. А ему скажите, что я вроде придумала, как ему с продовольствием еще больше помочь, в смысле, как он сможет продуктов гораздо больше выращивать… То есть я думаю, что придумала, но некоторые детали мне нужно уточнить.
– Хорошо, у тебя всё?
– На сегодня – да, но вот по поводу того, что вы мне новенького рассказали… я еще отдельно зайду, но сначала подготовлюсь…
В рейхсканцелярии фельдмаршал фон Клюге мирно беседовал с федьдмаршалом фон Вицлебеном, и лица обоих собеседников были мрачнее тучи.
– Канарис, чтоб ему черти в аду покоя не давали, разведку провалил полностью: мне сегодня утром сообщили – из шведских источников, с предметом более чем знакомых, что русские сейчас выпускают на своих заводах полмиллиона только крупнокалиберных снарядов в сутки. И порядка двухсот пятидесяти тысяч мин для минометов – и это не считая адских русских ракет! А сейчас на фронте появились эти ужасные самоходки с пушкой в сто двадцать миллиметров…
– Боюсь, Гюнтер, что шведы тебя обманывают, – с такой же мрачной рожей ответил Вицлебен, – судя по тому, что творится на фронтах, у них дневной выпуск снарядов скорее миллионами исчисляется. А нам даже ответить нечем, и я не про производство боеприпасов говорю. На той неделе наши солдаты сумели захватить этот русский маленький танк под названием «Терминатор» – и оказывается, что у этой малютки лобовая броня толщиной в сто миллиметров! Ее вообще ни одна наша пушка пробить не может даже с двухсот метров, а этот чертов танк из своего сорокамиллиметрового автомата эту нашу пушку превратит в металлолом более чем с полукилометра. А что они творят с нашими панцерами… пятый они сжигают на расстоянии свыше двух километров, даже с трех. Я думаю, что в таких условиях лучшее, что мы можем сделать – это прекратить эту чертову войну.
– Эрвин, и как ты только до такого додуматься смог? – очень ехидно ответил «и.о. канцлера». Вот поэтому тебя и выбрали лишь главнокомандующим, а пост канцлера мне предложили. Я уже через этих самых шведов пытаюсь договориться с русскими о перемирии и проведении мирных переговоров.
– А почему не через Швейцарию?
– Я же говорю: ты лучший главнокомандующий, но дипломатия – это явно не твое. У шведов с русскими налажено очень тесное взаимодействие, официальная почетная гостья Густава занимает один из высших постов в русском правительстве.
– И все равно там всё решает лишь один человек. И я не думаю, что он согласится на мирные переговоры.
– Знаешь, вчера я говорил с майором Вернером, ну, с тем, который сдал русским Пулавы. И он подробно рассказал, как это произошло. Русские просто окружили город, выкатив на прямую наводку больше сотни танков и еще больше самоходок – а потом послали парламентера, который предложил майору город просто покинуть. Предупредив, что в противном случае они просто снесут город вместе со всеми нашими солдатами. А на слова майора, что в городе еще и много мирных жителей, парламентер – он был в чине полковника – просто ответил, что это поляки, которых ни нам, ни им вообще не жалко. И свое обещание выпустить все наши войска из города они выполнили… правда, пришлось взорвать имевшиеся танки и орудия, но русские против этого не возражали.
– И зачем ты мне это рассказал?
– Русские вообще не разговаривают с эсэсовцами, они их просто уничтожают и плен вообще не берут. То же самое и с польскими частями вермахта, с венграми и, говорят, с румынами и французами. Но простых немецких солдат они все же убивать почему-то не хотят, а значит, они не хотят доводить дело до невозможности любых переговоров. Однако встретиться со Сталиным у нас будет шанс только попав на эшафот, а вот с этой дамой… это же будут переговоры неофициальные, но и на них можно придти к взаимоприемлемому решению. Я более чем уверен, что воевать русские не хотят.
– И когда ты ожидаешь ответ от них?
– Надеюсь, что уже в июле. Но пока нам остается лишь ждать…
Товарищ Ким Ирсен с Верой о чем-то поговорил примерно полчаса, но о чем они договорились (или не договорились), осталось
