— Астерс, я призываю тебя успокоиться, — вынужден был повысить голос Зен. Убедившись, что Астерс остановил свою гневную речь, он продолжил, вновь перейдя на тихий и размеренный тон. — Никто тут над тобой не смеётся. И уж, тем более, никто не собирается тебя судить. В уставе вооружённых сил Айсерии нет ни одной статьи, предусматривающей наказание за чувства.
— Да, — отдышавшись, согласился Астерс, — но разве ты уже не сделал вывод о том, что мои чувства могут повлечь за собой соответствующие действия? Последствия могут оказаться весьма печальными. И поэтому разумным будет как минимум отстранить меня от операции на Земле.
— Ты снова спешишь. Нет необходимости додумывать что-либо за меня. Послушай. Я задаю тебе этот вопрос не как крэйслер стрэйтеру, а как друг другу. Скажи мне. Пожалуйста. Это очень важно. И даю тебе слово офицера Айсерии, вскоре ты узнаешь, почему. Так, за что ты полюбил Висентию?
От безысходности Астерс снова рухнул в кресло. Уставившись в одну точку, он не произносил ни слова. Словно скованное невидимой цепью, тело застыло, а руки охолодели. Но спустя некоторое время, Астерс всё-таки заговорил:
— Меня разрывает на две части. Постоянно. В канализации Белфаста она устроила самую настоящую расправу над ирландскими солдатами, причём сделала это с таким цинизмом, что любому стало бы противно. А до этого чуть не убила меня. Но как только я вижу её лицо, её глаза, её рыжие волосы, моё сердце начинает биться в несколько раз быстрее, и его стук заглушает крики разума. А он тем временем говорит мне, что нужно держаться от неё подальше и даже мысли не допускать о каких-либо чувствах к ней, кроме ненависти. Я не слеп, я понимаю, с кем имею дело. Но вместе с любовью в моём сердце живёт ещё и надежда… — Астерс сделал многозначительную паузу, как будто ожидая от собеседников вполне резонного вопроса, который тут же был задан Зеном:
— Надежда на что? Неужели на то, о чём я думаю?
— Возможно.
Астерс снова задумался. Будучи солдатом от мозга до костей, он не привык уделять мыслительным процессам так много времени. Все свои решения он принимал быстро и действовал молниеносно. Но сейчас был явно не тот случай. Астерс меньше всего хотел, чтобы Сейна и Зен поняли его неправильно, поэтому приходилось заранее обдумывать каждое слово.
— Возможно, вам покажется это абсурдом, но я хочу переманить её на нашу сторону. В своей жизни я повидал уже столько граксов, что успел изучить их гадкие натуры вдоль и поперёк. Все они способны вызывать отвращение одним своим видом, пусть даже это будет красивое и милое лицо и стройное атлетичное тело. Сам их дух противен мне до невозможности. Но, когда я смотрю на Висентию, то чувствую в ней нечто, ярко выделяющее её из этой мерзкой массы. Как будто она не одна из них! Как будто она попала к ним случайно! — Астерс вскочил с кресла и перешёл почти на крик. — Висентия не должна быть с ними, понимаете! Они её не достойны! Такая, как она, просто не может быть частью этой проклятой чумы, от которой мы призваны избавить галактику! И я хочу, — Астерс перевёл дыхание и заговорил спокойнее, — силой своей любви показать ей, что есть для неё верный путь. Когда она увидит, на что способен ради неё простой стрейтер Астерс, то поймёт, что ошибалась. Я изменю её раз и навсегда. "Как именно?" – спросите вы меня. Пока не знаю. Детали я привык обдумывать попутно. Этот принцип меня ещё ни разу не подводил.
Астерс сел обратно в кресло, сложил руки на груди в позе Наполеона и стал ждать реакции собеседников. Внимательно прослушав его ответ, Зен утвердительно закивал головой:
— Да, именно так я и думал. Всё в точности так, как я предполагал.
— Так, вы мне объясните когда-нибудь, ради чего я здесь перед вами распинался? Зачем вам нужно было это знать?
— Скажи ему, — обратился Зен к Сейне. Она направила на Астерса свой взгляд и изрекла:
— Я могу с уверенностью сказать, что большинство твоих гипотез о Висентии верны. Ведь она – моя сестра.
Эти слова, раздавшись словно гром среди ясного неба, поразили молодого стрейтера. Астерс уже начал думать, что спит и видит какой-то нелепый сон, насколько его предположения, казавшиеся на первый взгляд бредовыми, совпали с действительностью. Но, убедившись, что это явь, он наконец, начал как-то реагировать на произошедшее:
— Но как это случилось?! — воскликнул Астерс, — как оказалось, что Висентия так внезапно переметнулась?!
— Это произошло двадцать семь лет назад на Нерсосе, — Сейна потупила взгляд в пол, — нас обеих захватили в плен и начали капитально промывать мозги. Пропаганда чередовалась с психологическим воздействием, сильно напоминающим гипноз. Только он воздействует внешне, меняя лишь твои действия на какой-то определённый промежуток времени. То, что испытывали на нас, было призвано изменить само мировосприятие подопытного. Но я не поддалась их ухищрениям и сбежала. А после собрала своих лучших бойцов, и мы уничтожили этот испытательный комплекс. Захватили документы и образцы техники. Но Висентия… — Сейна задрожала всем телом, — сестра, которую я любила больше жизни… её не оказалось в камере. А через несколько дней я увидела её сражающуюся на стороне граксов. Та Висентия, вместе с которой я выросла и прошла путь от антора до вице-крейслера, умерла для меня тогда.
На минуту в комнате воцарилась тишина. Затем Сейна подняла взгляд и уже бодрее продолжила:
— Но сейчас не время оглядываться в прошлое. Нужно действовать, идти вперёд, несмотря ни на что.
— Теперь я понимаю…
— Да, Астерс, — сказал Зен, — ты почувствовал в Висентии тот самый Айсерийский боевой дух. Ведь когда-то она с таким же рвением сражалась за строй справедливости. Рано или поздно должен был появиться кто-то вроде тебя. Тот, кто способен сквозь завесу её дьявольской силы разглядеть в ней бывшего ангела. И поэтому я принимаю решение, отправить на Алькатрас именно тебя. Ведь попутно с освобождением Дина и выводом из строя излучателя помех ты имеешь все шансы вернуть Висентию к нам. По крайней мере, с учётом нынешних обстоятельств было бы глупо не попытаться это сделать. Ведь ты и только ты на такое способен.
— Это всё, конечно, верно, — задумался Астерс, — но откуда ты знаешь, что я справлюсь с отрицательными аспектами своей любви, таким как безумие, например?
— Сам факт, что ты задаёшь этот вопрос, уже говорит о том, что голос твоего разума силён. Несмотря на воцарившуюся в твоей душе любовь, ты вычислил Кристаса. А потом провёл успешную его пеленгацию. Смог бы ты сделать это, если бы был типичным влюблённым безумцем, потерявшим рассудок? Смог бы перехитрить старшего офицера гракской армии? Нет и нет! Я дал тебе свободу действий и ничуть не жалею об этом. И поэтому дам тебе её снова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
