Я поклонился было, чтобы поблагодарить офицеров за принятый вызов, как вдруг дверь распахнулась и в столовую ворвался возбужденный полковник.
– Господа, – произнес он. – Мне поручено найти среди вас добровольца. Задание, которое предстоит выполнить, чрезвычайно рискованно. Не стану скрывать, что дело серьезно в высшей степени. Маршал Ланн решил поручить задание кавалеристу, чтобы не подвергать опасности жизнь пехотинца или инженера. Женатые офицеры не годятся. Найдется ли доброволец среди неженатых?
Должен заявить, что все холостые офицеры сделали шаг вперед. Полковник оглянулся в некотором замешательстве. Я понимал, что за дилемма мучает его: задание должен выполнить лучший солдат, в то же время лучших солдат нужно беречь.
– Сир, – произнес я. – Разрешите выдвинуть предложение?
Полковник сурово взглянул на меня. Он не забыл замечаний, которые я высказал во время ужина.
– Говорите, – наконец буркнул он.
– Смею заметить, сир, – сказал я, – что задание должен выполнить я по праву и по целесообразности.
– Отчего же, капитан Жерар?
– По праву, так как чин не позволяет мне уклоняться, по соображениям целесообразности – меня едва ли станут оплакивать в части, так как еще не успели толком узнать.
Лицо полковника смягчилось.
– В ваших словах присутствует здравый смысл, капитан Жерар, – ответил полковник. – Думаю, что вы наилучшим образом подходите для выполнения задания. Следуйте за мной, я дам вам инструкции.
Я пожелал новым товарищам спокойной ночи и покинул комнату, повторив на прощанье, что буду в их распоряжении в пять утра, как и договаривались. Офицеры молча поклонились. Выражения их лиц подсказали, что они начали понимать мой истинный характер.
Я ожидал, что полковник немедленно познакомит меня с опасным заданием, но вместо этого он продолжал вышагивать, сохраняя молчание. Я следовал за ним, не отступая ни на шаг. Мы вышли из лагеря, пересекли траншеи, перебрались через груды камней, которые были когда-то городскими стенами. Перед нами открылся лабиринт: множество узких проходов среди развалин домов, которые пострадали от разрывов мин и снарядов. То, что когда-то являлось многолюдной окраиной города, сейчас представляло собой груды кирпича да обломки покореженных стен. Ходы, пробитые среди обломков, тянулись во все стороны. На перекрестках висели фонари с надписями, указывающими направление.
Полковник быстро шагал впереди. Наконец, нам преградила путь высокая серая стена. Здесь, за баррикадой, расположились передовые посты. Полковник ввел меня в дом с сорванной крышей. В тусклом свете фонаря я увидел двух генералов. Склонившись над полковым барабаном, они внимательно изучали карту, разложенную на нем. Один, гладко выбритый, с искривленной шеей, был маршал Ланн, другой – генерал Разу{132}, командовавший саперами.
– Капитан Жерар вызвался добровольцем, – представил меня полковник.
Маршал Ланн поднялся с колен и пожал мне руку.
– Вы настоящий храбрец, сир, – сказал он. – У меня есть для вас особый подарок, – добавил он, вручив мне крохотную ампулу. – Доктор Фарде приготовил сильный яд. Стоит лишь приложить ампулу к губам в безвыходной ситуации, как вы мгновенно умрете.
Начало было не слишком обнадеживающим. Должен признаться, друзья, что в эту минуту я покрылся холодным потом, а волосы на голове встали дыбом.
– Простите, сир, – сказал я. – Я знаю, что предстоящее задание чрезвычайно опасно, но мне пока неизвестно, в чем оно заключается.
– Полковник Серран, – сурово произнес Ланн. – Нечестно оправлять бравого офицера на смертельно опасное задание, не раскрыв степени риска, которому он подвергается.
Я снова стал самим собой.
– Сир, – произнес я. – Позвольте заметить: чем больше опасность, тем больше славы. Я мог бы отказаться от задания лишь в том случае, если бы оно не представляло опасности.
Благородная речь подкреплялась выражением моего лица. В эту минуту я казался себе настоящим героем. Глаза маршала смотрели на меня с восхищением. Я с удовольствием подумал, что моя служба в Испании великолепно начинается. Если мне суждено погибнуть в эту ночь, то имя капитана Жерара никогда не будет забыто. Новые и старые товарищи, не похожие во всем остальном, в едином порыве отдадут дань любви и уважения героически погибшему товарищу.
– Генерал Разу, объясните ситуацию, – коротко бросил Ланн.
Инженер поднялся с колен. В руках он держал циркуль. Генерал подвел меня к двери и указал на высокую серую стену, которая возвышалась над руинами разрушенных домов.
– Эта стена является передовым рубежом обороны противника, – заявил он. – Стена окружает большой монастырь, возведенный в честь Мадонны. Если нам удастся его захватить, город падет. Но испанцы прорыли вокруг монастыря множество противоминных тоннелей, а стены настолько толсты, что их не удастся разрушить артиллерийским огнем. Нам стало известно, что противник сосредоточил ощутимые запасы пороха в одном из нижних погребов. Если порох удастся взорвать, мы сможем ворваться внутрь.
– Как туда добраться? – спросил я.
– Я все объясню. В городе находится француз из своих по имени Юбер. Храбрец пообещал взорвать погреба. Взрыв должен был произойти сегодня утром. Мы за два дня подготовили штурмовую колонну из тысячи гренадеров, которым предстояло ворваться в пролом. Но взрыва так и не произошло. А мы не получали вестей от Юбера уже два дня. Предстоит ответить на вопрос: что с ним произошло?
– Вы желаете, чтобы я пробрался в расположение противника и увидел все своими глазами?
– Именно. Мы хотим знать, он болен, ранен или убит? Должны ли мы рассчитывать на него или попытаться атаковать в другом месте? Мы не можем определиться, пока не получим известие от Юбера. Вот карта города, капитан Жерар. Как видите, за этими монастырями лежат улицы, которые сходятся к центральной площади. Добравшись до площади, вы обнаружите собор. Здание расположено на углу улицы Толедо. Юбер живет в маленьком домике между мастерской сапожника и винной лавкой, по правую сторону от собора. Вам все ясно?
– Так точно.
– Вам следует добраться до жилища Юбера, увидеться с ним и выяснить, насколько наш план выполним, не стоит ли отказаться от него.
Генерал сунул мне в руки сверток коричневой грязной фланели.
– Это одеяние монаха-францисканца, – объяснил он. – Нет ничего лучше для маскировки.
Я с отвращением отдернул руку.
– Не собираюсь превращаться в шпиона, – воскликнул я. – Уверен, что смогу пробраться в город в униформе.
– Исключено! Как вы собираетесь ходить по городу? Помните: испанцы не берут пленных. Если вы попадете им в руки, то ваша судьба не изменится от того, в какой одежде вы будете.
