Миновав широкий бульвар второй раз, я подошел к монастырю, который являлся ключевым звеном обороны противника. Монастырь был построен в форме квадрата с садом посередине. В саду в полной боевой готовности находились сотни вооруженных испанцев. Горожанам было известно, что французы могут начать атаку с минуты на минуту. До сего времени наши битвы в Европе происходили против регулярных вражеских армий. Лишь здесь, в Испании нам пришлось столкнуться с вооруженным народом.
С одной стороны, победителя в подобной схватке не ожидала слава. Что за слава в победе над жалкой горсткой престарелых лавочников, тупых крестьян, упрямых священников, экзальтированных женщин и других созданий, из которых состоял гарнизон? С другой стороны, эти люди никогда не давали тебе покоя, не соблюдали правил ведения войны и страстно желали причинить тебе смерть или увечья любым, самым варварским способом. Только сейчас, увидев разношерстные, но грозные группы людей, что собрались в саду монастыря Мадонны, я стал понимать, насколько отвратительно наше занятие. Солдат не должен размышлять о политике, но казалось, что с самого начала военных действий в Испании над нами висело проклятие. Однако в тот момент я не мог позволить себе ломать голову над подобными вещами.
Как я уже сказал, проникнуть в монастырский сад не составляло большого труда, но пробраться в здание, не вызывая подозрений, оказалось довольно сложно. Сначала я обошел вокруг сада. В глаза бросилось большое окно из цветного стекла, очевидно, окно в часовню. Из рассказа Юбера следовало, что келья матери-настоятельницы, в которой хранились запасы пороха, находилась неподалеку, а шнур проложен сквозь отверстие в стене из соседней кельи. Я во что бы то ни стало должен был пробраться внутрь. В дверях стояли часовые. Как миновать их, избежав объяснений? Неожиданное вдохновение подсказало, что следует предпринять. В саду находился колодец, рядом с колодцем стояли пустые ведра. Я наполнил два ведра водой и подошел к двери. Несущий в обеих руках воду человек не вызывает подозрений: часовой распахнул дверь и пропустил меня. Я очутился в длинном, вымощенном камнем коридоре. Вдоль одной стены висели фонари, а вдоль другой располагались двери в монашеские кельи. Наконец я приблизился к успеху. Не колеблясь ни секунды, я двинулся вперед, так как после прогулки по саду уже представлял, где находится часовня.
Испанские солдаты слонялись по коридору. Несколько раз они обращались ко мне. Я решил, что они ждут благословения.
– Ora pro nobis, – бросал я по сторонам.
Кажется, невнятное бормотание на латыни их вполне устраивало.
Вскоре я достиг часовни. Было нетрудно заметить, что соседнюю келью используют как оружейный склад: пол напротив двери был черным от пороха. Дверь была заперта. Два свирепого вида часовых охраняли подступы к ней. На поясе у одного торчал ключ. Если бы часовой был один, мне не составило бы большого труда завладеть ключом. Но второй часовой, да и другие солдаты вокруг, не оставляли никакой надежды на это. Келья по другую сторону от часовни, очевидно, принадлежала сестре Анжеле. Она была наполовину открыта. Я набрался смелости, оставил ведра в коридоре и вошел туда.
В келье я ожидал увидеть не менее дюжины свирепых испанских вояк. Вместо них меня встретили кроткие смущенные взгляды. Келья, видимо, использовалась как пристанище для монашек, которые по каким-либо причинам отказались уйти из монастыря. Сейчас здесь находились три женщины. Одна – пожилая, со строгим лицом, без сомнения, являлась матерью-настоятельницей. Двое других были юными созданиями очаровательной наружности. Женщины сидели, прижавшись друг к другу, в дальнем конце комнаты, однако при моем появлении немедленно вскочили на ноги. Судя по их реакции, с некоторым изумлением я обнаружил, что моего появления они ждали. В этот момент способность здраво размышлять вернулась ко мне. Я, кажется, понял, как обстоят дела.
Поскольку ожидалась атака на монастырь, сестер должны были перевести в более безопасное место. Вероятно, они давали обет не покидать стен монастыря ни при каких обстоятельствах, а сейчас получили приказ оставаться в келье до дальнейших распоряжений.
Оставалось лишь надеяться на то, что мое предположение окажется верным. Мне нужно было вывести женщин из кельи под любым предлогом. Бросив мимолетный взгляд на дверь, я понял, что ключ находится внутри в замочной скважине. Я жестом приказал монашкам следовать за мной. Мать-настоятельница задала мне несколько вопросов, но я нетерпеливо помахал головой и поманил ее пальцем снова. Монашки колебались несколько мгновений, но я топнул ногой в такой повелительной манере, что они испуганно подчинились.
Женщины будут в большей безопасности в часовне. Именно туда я их направил, указав место подальше от хранилища боеприпасов. Как только монашки расположились подле алтаря, мое сердце наполнилось радостью и гордостью: последнее препятствие на пути было преодолено.
Но как часто я не замечал, откуда приходит истинная опасность! Я напоследок взглянул на мать-настоятельницу. К моему ужасу, она не отводила пронзительных темных глаз от моей правой руки. Изумление в ее взгляде сменялось холодной подозрительностью. Были два обстоятельства, которые могли привлечь ее внимание. Первым являлось то, что моя рука была красной от крови мерзавца, которого я проткнул кинжалом на дереве. Сама по себе кровь не могла вызывать особого подозрения. Монахи Сарагосы знакомы с ножом не хуже, чем с требником{136}. Но на моем указательном пальце блестело массивное золотое кольцо – подарок немецкой баронессы, чье имя я не могу назвать по понятным причинам. Кольцо ярко сверкало при свете алтарных лампад. Золотое кольцо на пальце монаха-францисканца невозможно, так как члены ордена перед постригом дают обет жить в абсолютной нищете.
Я быстро развернулся и помчался к двери, но дело было уже сделано. Оглянувшись, я увидел, что мать-настоятельница преследует меня. Я выскочил из часовни и побежал вдоль коридора, но громкие крики монашки привлекли внимание часовых. К счастью, сообразительность не подвела меня и на этот раз. Я указал рукой вперед, давая солдатам понять, что мы вдвоем с монашкой преследуем одну и ту же особу. В следующее мгновение я промчался мимо стражников, ворвался в келью, захлопнул за собой тяжелую дверь и повернул ключ в замке. Взломать обшитую железом дубовую дверь с тяжелым замком было не так-то просто. Единственным способом ворваться в комнату было подкатить к дверям бочонок с порохом и взорвать его. Это был последний шанс, которым могли воспользоваться мои преследователи, чтобы уничтожить меня.
