Читаем без скачивания Земля воина - Марик (Ма Н Лернер) Лернер

— Но мужа-то убили?

В этом Блор был практически уверен. Если он присутствовал в городе, то уже давно покойник.

— Все не изменить. Пока не найду иного.

М-да, все же не понять чужаку разных тонкостей. Проще принимать существующее и не задумываться.

— По нашим законам ребенок у родившей от свободного относится к отцовской касте, а мать получает вольную.

Вид у нее стал откровенно задумчивым.

— Рей, — позвал своего знаменосца, с интересом прислушивающегося, — мне кажется, ты заслужил отдых от моего общества и поощрение.

— А? — Тот не очень понял, о чем речь. Подвигов не совершал, рисковал и бился наравне со всеми. Не больше, хотя и не меньше.

— Покажи ему, что такое настоящая женщина, — выразительно сказал Блор, подмигивая.

— Почему не ты? — возмутился Возмездие.

— Забота о стае не менее важна, — ответил правду. Зачем ему помощник, думающий не о деле. — А я себе всегда найду.

— Мне не требуется по приказу, — краснея, вскричал Рей.

Подумаешь, великое дело. А жениться он что, надеется по собственному желанию? Шалишь, брат. Я тебе еще и невесту подберу. Для того и существуют родичи, и хорошо, что лично мне некому давать указаний. Уже бы окрутили.

— Я старший брат и лучше ведаю, что тебе надо, — ответил Блор, специально употребляя слово «ведать», а не «знать». «Ведун» звучит гораздо сильнее и может говорить о будущем. — И здесь нет неуважения. Ступайте! — нажал голосом.

Женщина, и вовсе не стесняясь, взяла растерянного парня за пальцы. Хорошо еще руки. Могла бы ухватить и за другой орган. Зря он, что ли, предложил — видел, насколько Рей на взводе. Прижалась бедром. Все это молча. Умная. Лишние слова могли бы все испортить.

— Почему не я? — спросил Джил полушутя, дождавшись их ухода. Тоже неглуп. Не стал встревать. Молод еще, а десяток перерос. Пора доверять серьезные дела и смотреть.

— Ты себе уже нашел, — отмахнулся Блор.

— Денес доложил? — не очень приятно усмехнулся краем рта. В отличие от Рея, он с Денесом не очень дружил. Не ссорился, но и не старался сблизиться. Сам себе на уме и голова. В старших не особо нуждается.

— Чтобы я не отличил попробовавшего женской любви!

— Гы, — маловразумительно сказал парень. — Согласно совету, — он явно ехидничал, — не снасильничать, а по согласию.

— И правильно! — подтвердил Блор. — Какой смысл получить бревно, лежащее с пустыми глазами и ждущее, пока все закончится. Никакого удовольствия.

— Все они готовы, — без особого энтузиазма ответил Джил. — Для любого.

А куда им было деваться, мог бы ответить Блор, но промолчал. Тот и сам все прекрасно знает. Никто не предлагал выбора. Как никто его не дал бы, ворвись северяне в Кнаут или Гезерди. Стариков убивали на месте, мужчин по большей части тоже. Ремесленникам могли сохранить жизнь, но не свободу. Их, как и детей, угнали к перевалу. Человеческая добыча ценилась гораздо выше, особенно умелая. Им предстоит жизнь рабов, а малолеткам привыкнуть проще. Если выживут в дороге.

Женщины тоже знали, по каким законам живет север и что происходит в покоренных городах. Победители разобрали наиболее молодых, симпатичных и свежих, вселяясь в дома. Старухам не нашлось места в дальнейшем, и практически все они умерли. Кому нужны бесполезные?

Вариантов для уцелевших не было. Их мнением никто не интересовался, и случись такое, женщина всерьез удивилась бы. И по большей части лучше уж попасть в собственность сотника или, на худой конец, десятника, чем испытать судьбу общей. Такие и не протянут долго. Лучше покориться и постараться приспособиться. Воин всегда нуждается в женщине, и за его хозяйством тоже необходимо приглядывать.

— Этой ты нравишься, — уверенно заявил Блор.

Уж это он знал без сомнений и совершенно точно. Возмездие не ошибается, вынюхивая эмоции. Почему нет? Джил на любой взгляд симпатичен и не ведет себя скотом. Иметь такого покровителя при здешнем количестве воинов, не получивших своего куска женского мяса, большая удача. Тоже немаловажная причина отправить всех подальше. Пусть спустят дополнительный гнев и отведут душу. Пусть получат свое. Деревень много, до самой зимы хватит. А добрая треть здешних — переселенцы-горичане, с которыми не надо нежно обращаться. Они тут не зря, а для контроля над местными на отобранных землях. Вот и расплатятся за все предыдущие годы.

Глава 24

НА ЧУЖОМ ГОРБУ

К Долгому озеру вела всего лишь одна тропа. По ней ходили достаточно редко, а местные жители старательно не замечали заваленного буреломом пути. Меньше станут шляться собиратели налогов, ищущие, чего бы ухватить. Да вообще всевозможные подозрительные чужаки мало радовали. С ними частенько появлялись неприятности.

Лес был всегда. Наверное, человек еще не заявился в здешние места, а может, его в те времена и вовсе не было. До Великих Холодов уж точно. Густой, непролазный и дремучий, состоящий из дуба, пихты, кедров, елей и сосен. Населенный самой разнообразной живностью — от маленького пятнистого оленя до матерых медведей. И все же жизнь всегда бурлила у рек и озер. Не в таинственных глубинах чащи.

Настоящая дорога, как и везде в данном краю, шла по воде. Долгий ручей связывал с Круглым озером. Из того в свою очередь вытекала речка. Если иметь терпение и плыть достаточно длительное время, лодка обязательно попадет в одну реку, потом в другую, и наконец гребец увидит впереди соленые воды моря. Причем вариантов несколько, не обязательно идти по одной воде. Все реки бегут на север, но впадают достаточно далеко друг от друга.

Реки — это жизнь. По ним идут невидимые дороги, по ним же заходили в глубь лесов косяки рыбы. Упрямо и без раздумий (если уж могла размышлять) она шла на нерест выше и выше, позволяя жить людям и животным. Места тутошние мало приспособлены для земледелия. Посему и картошка, не так давно появившаяся, оказалась огромным подспорьем. А раньше жили все больше охотой и рыбалкой.

Сейчас слушаешь дедов и поражаешься: а как раньше существовали? Картошка в здешних деревнях с недавних пор считалась самым питательным и наиглавнейшим продуктом. Ее использовали и на первое, и на второе, и на третье. А вот с хлебом было туговато. Исключая сухие лепешки, ели его редко. Даже рожь плохо росла.

В дурные годы вынужденно весной с молоденькой сосны обдирали кору, под ней срезали заболонь. На солнышке сушили, затем в печи. Истолочь или жерновами размолоть в муку да три части на одну часть ржаной муки смешать. Вот такое тесто и хлеб раньше были. Пробовал он. Горечь такая, что и пес жрать не станет. А ели и нахваливали. Брюхо пищи требует. Так что спасением от смерти голодной для многих и многих оказалась картошка. Сажать принялись повсеместно, едва осознали ценность. До самого моря сажают кормилицу. Оказывается, и с юга иногда полезное приходит.

Конечно, лучше бы вернуться на лодке, тем более что есть места, где специально прячут челны. Они легкие, сделанные из коры, и один человек запросто отнесет и в тайник. Любой может взять и воспользоваться на короткий срок. Потом вернешь. Но сейчас Лунек не хотел лишний раз показываться. Сначала необходимо поговорить с отцом. А на реке глаз много, да и придется плыть мимо двух деревень. Сразу слух пойдет по всей округе. Заранее не надо. Все в свой час. Если отец согласие даст.

Плеск. И еще. И опять. Сейчас время хариуса. Он любит холодную воду и встречается практически повсеместно. Хотя есть виды рыб, со странным упрямством не заходящие в определенные протоки и озера. Маршрут проложен в незапамятные времена и неизменен. Охотясь за комарами и мошками, хариусы свечой выскакивают из воды и падают обратно. Вода кипит от танцующих рыбин.

Это прекрасное зрелище. Голода не будет. Пусть на одной рыбе, но они продержатся. Сушник — высушенная в печи рыба — вещь незаменимая. Из свежей выходит по весу всего пятая часть, зато хранится месяцами и годами. Ее легко и просто взять с собой на охотничий промысел зимой. А сенокос, когда работа проходит далеко от дома, когда людям нужна крепкая здоровая пища и когда летом нет мяса? Им можно кормить псов и даже домашнюю скотину. Как и в прошлом году. Правда, от этого молоко у коров приобрело достаточно странный вкус. Без привычки противно.

Лунек перелез через очередное поваленное бревно без особой радости. Пользы от этих предосторожностей меньше, чем от пролетевшего над головой ворона. Руки тцаря горичан тянутся далеко, и никуда не делся, пришлось собираться. Когда из Града Великого требуют, огнищане покорно отдают не только свои немудрящие вещи, но и детей. Ушли они вдвоем, а вернулся Лунек один. Борята погиб на его глазах. Все мечтал увидеть что-то помимо родных мест — вот и привалила удача. Однако так ничего и не получил, кроме клинка под ребро. И за что? За тцаря неведомого и ничего приятного для них не совершившего.