Читаем без скачивания Земля воина - Марик (Ма Н Лернер) Лернер

Копыта прогрохотали мимо, и воины помчались в город, убивая на ходу всех сопротивляющихся. Немногие попадающиеся на пути женщины и дети с криками разбегались, прячась в испуге в домах, пытаясь закрыться. Дело это абсолютно бесполезное во взятом на копье городе. Любого теперь достанут. Просто цель их сейчас иная — захватить дом командира гарнизона, совмещающего свою должность с правлением над всей окружающей территорией. Списки налоговых поступлений, собранное в амбарах продовольствие, арсенал и казна — это важнее всего.

Раздеть баб и разыскать ценности в кладовках можно и потом. Ко всему еще все войско твердо знало: нарушителей приказа и кинувшихся мародерничать ждет петля. Исключений для знакомых и друзей тоже не ожидается, а фем Грай при разделе трофеев ведет себя в высшей степени правильно.

Глава 23

ПРАВО ПОБЕДИТЕЛЯ

Они действовали по четкому плану. Никакой отсебятины. Все обговорено заранее, и каждый знает свое место и задачу. Сотня шла по улице от дома к дому. Выскочить и удрать некуда. Все в курсе — за утаенное в свою пользу в первый раз высекут, а во второй вздернут без раздумий. Добыча общая, и не моги лапать.

По соседним улицам действуют другие, столь же внимательно проверяя все подряд, а навстречу с противоположного конца идет еще одна сотня. Здесь, на практически плоской вершине холма, отсутствовали извивы и тупики.

Городок строился недавно и по заранее согласованному плану. Не то что полностью отсутствовала отсебятина и никто не пытался прихватить при строительстве дополнительного куска или передвинуть забор. И все же планировали все ровно по линейке, никакого сравнения со старыми городами Империи, росшими как душа пожелает и в самом начале, и после снесения городских стен.

С другой стороны, наверняка ведь и святой праздник соответствующий отсутствует. Любой город в Империи не просто так появился. Сначала выбирали место, и, что важнее всего, боги должны были дать знак. Затем, после соответствующих обрядов, в специально вырытую яму клали землю, принесенную с прежнего местожительства.

Покидая родные места, каждый брал горсть прежней земли. Тут был четко заповеданный смысл, и никто не смел уклоняться. Иначе земля не примет нового поселенца — отвергнет его. И лишь затем по границам города шел основатель или высший чин в городе, проводя борозду. А в плуг должны запрячь белого быка и белую корову, под сопровождение молитв.

Так рождается новый город! И люди прекрасно помнят счет существующих лет, потому что каждый год обряд повторяется, обновляя священные границы. А то, что сейчас вокруг, можно в лучшем случае назвать военным лагерем. Пришли, окружили стенами и расселись. Хоть десятки тысяч будут здесь находиться, городом сие называть не должно.

Впрочем, не им воспитывать северян. Их задача много проще. Если дверь заперта — выломать, людей проверить. Оказавших сопротивление прикончить без разговоров. Здание обыскать от чердака до подвала, если они есть, тщательнейшим образом. Тайники тоже требуется отыскать. Хотя времени с начала атаки прошло не слишком много, самое ценное могли и заныкать.

Не все горели желанием поделиться личным имуществом. И понять людей вполне можно. Но понять — одно, а одобрить — совсем другое. Никто не собирается цацкаться с сопротивляющимися. В таком доме частенько убивали всех подряд. Урок на будущее и смотрящим опасливо в окна. Специально выволакивали прямо на улицу и добивали там. Пару раз дополнительно еще и увечили, отрезая уши и нос, однако Джил такого не одобрял. Нет смысла.

— Открыто! — крикнул воин, стоя сбоку от двери.

Это было правильно и вышло намеренно. Случалось, и копье вылетало навстречу непрошеным гостям. Однажды выскочил крепкий кнехт, сумел двоих завалить, прежде чем самого достали. Недаром десятки шли в дом, сменяясь. Пока Воин благосклонно берег Джиловых парней, но рано или поздно столкновение произойдет. Другой бы возмутился, почему командир отправил их сюда, убрав из охраны, но он знал — не из недоверия. Напротив, Блор их обкатывал и обминал, готовя в серьезное дело. Не вечно им тереться рядом со знаменем и надувать щеки. Придет рано или поздно пора обагрить мечи кровью всерьез. И вот тогда они обязаны не облажаться.

Одни дома были заметно богаче, другие беднее, но никогда нельзя догадаться, что тебя ожидает внутри. И речь не о второй стенке, за которой находилась серебряная посуда в одном из домов. Даже у Блора такого не было. Блюдо с портретом человека, охотящегося на оленей, кубки с кабанами, лошадьми и псами. Тигр, крадущийся к водопою. Бараны и всадники на серебряном кувшине и тарелки с орлом, дятлом, леопардом и еще какой-то живностью. На каждой свое индивидуальное изображение.

Ценный трофей. Жаль, что, скорее всего, переплавят на обычные монеты. Блюда и кувшин не станешь делить сразу на всю сотню. Неудобно. А вес немалый. Правда, Блор такие вещи любил, да и для подарков хороши. Может быть, выкупит и не станет уничтожать. Действительно жаль красоту. Он бы и сам приобрел, да нет таких денег. Не добыл пока.

Они не уничтожали всех подряд, лишь немногих, и ясно показывали это всем желающим. Для большинства достаточно новая концепция. Люди не привыкли себя сдерживать во взятых с боем населенных пунктах. Впрочем, пока все вели себя правильно. Излишне горячим объяснили все с самого начала, в первой же чужой деревне, вздернув десяток бросивших строй без приказа и попытавшихся спрятать нечто от общей добычи.

Вот и сейчас по улице болтались всадники Франка, прикрывая и попутно контролируя зачистку. Старый псих людей отбирал сам, и получала личная кавалерия фем Грая, как и сотня Джила, заметно жирнее прочих. Ведь они не входили фактически в основное войско и договор заключали с Блором напрямую. Зато и отсеивали неподходящих и не слушающихся без промедления.

Все выходило по пословице: «Лучше хороший всадник на плохом коне, чем наоборот». Эти были настоящие умельцы, способные обойтись в бою без сбруи, управляя одними коленями и посадкой. Да и взнуздать дикого коня каждый сумеет без проблем. И, что немаловажно, знали слово «дисциплина» не понаслышке. Масса ветеранов, и далеко не одни федераты и жители посада. Кто угодно. Имперцы, гелонцы, даже люди с востока и запада.

Самое опасное было в узких сенях, но Джил шагнул вперед без малейших сомнений. Он был слишком молод для десятника и вынужден постоянно доказывать на практике, насколько хорош в деле. Не по родству назначен, по заслугам. Уж уважения добился не только от своих, но и в остальной сотне. До умельцев вроде Франка ему далеко, но все впереди. И тот не родился старым и всезнающим.

Он шагнул в комнату, напряженный и готовый к столкновению первым, как и положено лучшему, и замер, впервые растерявшись за сегодня. Всякое при обысках происходило. Рыдали, пытались сопротивляться, прятались, убивали друг друга и самих себя из страха или не желая стать рабами. Сидеть как на празднике всем семейством за столом — такого он еще не видел. Из-за спины выскользнули его парни и встали рядом. Люрен присвистнул при открывшемся зрелище. Не его одного удивило происходящее.

Молодой парень, три девчонки, вполне симпатичные на вид, двое крепких мужчин в ошейниках и старший. Он и поднялся, приветствуя.

— Я, — звучным голосом сказал крепкий уже мужчина в возрасте, — Пател, сын Бретстада, рудный мастер, знающий, где искать жилы металлов и где существуют рудники.

Пауза.

— А я Джил фем Грай, — ответно представился парень, — десятник личной сотни Блора фем Грая.

Он говорил и отметил, как хищно блеснули глаза у Патела. Неизвестно, на что тот рассчитывал изначально, но имена его впечатлили. На лице у парня за его спиной отчетливо просматривалось облегчение. Они были довольны как выигравшие на скачках серьезную сумму. Вряд ли могли слышать о них раньше, но слова про личную сотню намекали на значительный вес командира. А может, и дошли известия о мятеже в Гезерди.

— Мы не трогаем опытных ремесленников, способных принести пользу. Вы будете жить, если вдруг не броситесь на наши мечи.

— Я не хочу просто жить, в ошейнике или без, — очень серьезно сказал человек. — Я хочу свободы для всей семьи. Мы принесем присягу по всем правилам, но жизни мне мало.

Люрен рассмеялся. А вот Джилу юмора видно не было. Человек ставил условия и требовал. Значит, есть нечто важное в загашнике, и это очень важно.

— Две вещи, — ответил он после раздумья. — Я не могу обещать ничего, не услышав, чего ты хочешь предложить. Шахты? — Не дав заговорить, сказал сам: — Великая тайна. Найдем и без подсказок. А если еще слегка применим силу… Не к тебе, — усмехнулся, отвергая заранее гордое заявление, — к дочерям или к сыну. Он ведь тоже многое знает, а?

— Зачем действительно разговаривать, — буркнул недовольно Люрен. — Давай отволочем к Денесу на дознание.