— Когда я был там, внутри… когда забирал боль, вызванную прикосновением этого мерзкого существа, там было еще что-то, — тихо сказал Ричард. — Я думаю, оно хотело оставить мне послание… предупредить, что идет за мной, что найдет меня… и смерть покажется мне непомерной роскошью, когда это случится.
Никки посмотрела на Кару.
— Я не просила его идти за мной туда, в этот сумеречный мир! Не просила и не хотела, чтобы он это делал! — Морд-сит гневно сжала кулаки. — Но я не буду лгать и говорить, что предпочла бы быть мертвой.
Никки не смогла удержаться от улыбки, глядя на такую искренность.
— Кара, я рада, что ты жива. Правда-правда. Чего стоил бы человек, за которым мы следуем, если бы позволил другу умереть, не попытавшись сделать все для его спасения?
Кара выдохнула и расслабилась. Никки снова посмотрела на Ричарда.
— И все-таки интересно, почему Кара осталась жива. Понимаешь, это послание с тем же успехом могло быть передано лично тебе, ты же был почти в лапах чудовища. Если опасность реальна — а в этом нет никаких сомнений, — то у него было достаточно времени для осуществления угрозы. Более того, абсолютно бессмысленно врываться в твою комнату, а потом исчезать.
Ричард побарабанил пальцами по рукояти меча, обдумывая ее слова.
— Вопросы хорошие, но у меня нет хороших ответов. — Придерживая эфес меча левой рукой, он снова вглядывался в темноту, пытаясь различить хоть малейшее движение. — Мне кажется, нам с Карой следует продолжить путь. Когда я думаю о том, что случилось с людьми Виктора, мне страшно даже представить, что может начаться здесь, если тварь вернется. Кровавая ярость не должна затронуть город. Люди не должны гибнуть понапрасну. Что бы это ни было — чудовище Джеганя или нечто иное, о чем мы не имеем ни малейшего понятия, — мне кажется, нам следует двигаться вперед, если мы хотим остаться в живых. Сидеть на одном месте… слишком уж похоже на ожидание собственной казни.
— Это звучит вполне логично, — признала Никки. — Хотя трудно быть в чем-то абсолютно уверенным!
— Тем не менее нам пора уходить. И по многим причинам — лучше раньше, чем позже. — Ричард поправил лямки своего мешка. — Нужно еще найти Виктора и Ицхака.
Никки махнула рукой куда-то за спину.
— Вскоре после нападения я сходила за ними и нашла вон там, в конюшне. Ты заказывал лошадей, Ицхак подготовил их. Люди помогали ему собирать припасы. — Она накрыла его руку своей. — А еще… Родственники убитых из отряда Виктора тоже там. Они хотели бы поговорить с тобой.
Ричард кивнул с глубоким вздохом.
— Надеюсь, я смогу им помочь. Горе еще свежо в моей душе. — Он быстро взглянул на Кару. — Но горе проходит.
Поправив висящий на плече лук, Ричард шагнул вперед и через несколько мгновений растворился в темноте.
Глава 21
Кара собиралась последовать за Ричардом, но Никки, удостоверившись, что Ричард не может их услышать, перехватила руку морд-сит и заставила ту остановиться.
— Кара, ты как? Только честно!
Кара спокойно встретила пристальный взгляд Никки.
— Я устала, но в полном порядке. Магистр Рал все сделал правильно.
Никки удовлетворенно кивнула.
— Кара, можно личный вопрос?
— Можно, но не обещаю на него ответить.
— Для тебя что-то значит человек по имени Бенджамин Мейфферт?
Даже в тусклом свете высоких светильников можно было увидеть, что залившаяся румянцем Кара стала краснее своей кожаной одежды.
— Кто рассказал тебе?
— А что, это секрет и никто не должен его знать?
— Да нет, я не об этом, — с запинкой проговорила Кара. — Я хочу сказать, что… ты хочешь подловить меня на чем-то и заставить проболтаться!
— Я не собираюсь заставлять тебя рассказывать что-либо. Тем более не хочу, чтобы ты лгала. Я просто спросила про Бенджамина Мейфферта.
Кара нахмурилась.
— Все-таки, кто же рассказал тебе?
— Ричард. — Никки удивленно приподняла бровь. — А что, это неправда?
Кара поджала губы и отвернулась, изучая ночную темноту.
— Правда.
— Ты говорила Ричарду о своем отношении к этому солдату?
— С ума сошла? Я бы никогда не сказала магистру Ралу об этом. Откуда он только узнал?
Молчание повисло в воздухе. Никки рассматривала морд-сит, слушая непрерывный стрекот цикад.
— От Кэлен.
Кара застыла с открытым ртом. Затем, опомнившись, потерла лоб, словно собираясь с мыслями.
— Это безумие какое-то… Видно, я же сама ему и рассказала. Думаю, потом я просто забыла. Мы так много говорили… сложно вспомнить все, что я ему рассказывала. Но я вспоминаю теперь — однажды ночью мы говорили о чувствах и таком прочем… наверное, тогда я и рассказала ему про Бенджамина. Видимо, я похоронила эти воспоминания в глубине памяти. А он нет. Мне нужно было бы научиться держать рот на замке!
— Не нужно бояться того, что ты рассказала Ричарду. Лучшего друга не найдешь в целом мире. И ты не должна беспокоиться из-за того, что я тоже это знаю. Он рассказал мне о твоих чувствах в минуту печали, чтобы я увидела в тебе не просто морд-сит, а живого человека с нормальными человеческими желаниями. Говоря об этом, он гордился тобой. А я обещаю хранить твои чувства в секрете.
Кара нервно наматывала локон на палец.
— Знаешь, я никогда не рассматривала это с такой точки зрения — но если он гордился мной, это так… хорошо.
— Любовь — это стремление к жизни, которое хочется разделить с другим человеком. Ты любишь кого-то, кого считаешь совершенно особенным, и это чудесно. Он — отражение того, что ты больше всего ценишь в жизни. Любовь — величайшая награда, и не стоит стыдиться того, что ты влюблена в Бенджамина, — если это действительно так.
Кара задумалась.
— Мне не стыдно. Я морд-сит. — Она едва заметно вздрогнула. — Но я не уверена, что люблю. Не знаю точно. Я знаю, что хочу заботиться о нем. Но ведь это еще не любовь? Возможно, только первый шаг к ней… Знаешь, мне очень тяжело говорить о таких вещах. Непривычно разбираться в том, что я на самом деле думаю или чувствую.
Никки кивнула.
— Большую часть своей жизни я тоже не знала, что такое любовь. А вот Джегань воображал, будто любит меня.
— Джегань? Любит тебя? Ты это серьезно?
— На самом деле не любит. Он только так думает. Даже будучи тогда среди его подчиненных, я чувствовала, что на любовь он не способен — хотя и не понимала, почему. Теперь — понимаю. Джегань мерит все сущее двумя мерками — ненавистью и желанием, он искажает и разрушает все, что есть хорошего в жизни, и потому никогда не узнает настоящей любви. Однако он чует, что любовь существует, как можно в ночи чуять неуловимый аромат неодолимо притягательного и таинственного цветка — и наступить на него с размаху. Любовь — это нечто за гранью его восприятия, и именно поэтому он так к ней стремится. Знаешь, как ему вздумалось познать любовь? Он схватил меня за волосы, швырнул на кровать и изнасиловал. Вожделение он принял за любовь и считал, что я должна быть благодарна за то, что он испытывает ко мне столь сильную страсть, заставляющую отложить все дела. Он верил, что оказывает мне честь своим насилием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
