Сибил познакомилась с ним спустя несколько месяцев после того, как загадала свое желание, и вряд ли рассказывала ему о ритуале, но когда Крейг спросил меня, с кем подруга общалась достаточно близко и кто мог быть в курсе… В общем, мне просто интересно было увидеть, из-за кого сегодня извлекли из недр шифоньера Жуткое Платье.
Ян понравился мне с первого взгляда. Не внешностью, хотя парень он, надо признать, симпатичный: голубоглазый блондин, довольно высокий (для Сибил — так даже слишком) и сложен неплохо. Понравился он мне тем, что после вчерашнего тоже страдал. Основательно так страдал, древним испытанным способом, прям шатало его от страданий, и пах он отнюдь не гвоздичным маслом. Но голова у него и в такой лютой печали работала. Сложив все факты, а именно: бравых полицейских, доставивших его из общежития пред совсем не светлые очи ректора, присутствие здесь же инспектора Крейга и прозвучавшее имя Сибил, парень пришел к выводу, что подруга обвинила его в посягательствах на ее честь, тут же в этих посягательствах признался и заявил, что не покроет свое имя позором и в тюрьму не сядет — или пусть его сразу казнят, или, если Сибил согласится, он на ней женится, чтобы до конца жизни искупать недостойное поведение. Когда Оливер несколькими резкими пассами его протрезвил… в смысле, вывел из состояния глубокого уныния, Ян слегка позеленел и сказал, что погорячился с заявлениями. Насчет казни.
Хороший парень. Жаль, в нашем деле помочь не мог.
Зато Сибил с помощью менталиста восстановила некоторые детали ритуала, а обходившие общежития полицейские нашли еще одного участника. Вернее, они нашли семерых студентов, обменивавшихся внепрограммными заклинаниями через библиотечные книги, но четверо из них никакого «заговора на удачу» не получали, а еще двое не стали использовать, то ли не верили в успех, то ли им нечего было желать, а может, боялись уколов и вида крови.
Тогда-то Оливер и решил, невзирая на выходной, созвать экстренное заседание чрезвычайной комиссии. Не нашли только леди Райс — она уехала навестить какую-то родственницу. И я ей завидовала. Наставнице, а не ее родственнице. Хотя и родственнице немного: ей ведь не пришлось вслед за обедом пропустить ужин, выслушивая и записывая одну за другой версии того, как именно происходит замещение реальностей. При том, что ни одна из этих версий ни на шаг не приблизила нас к разгадке тайны личности библиотекаря.
Однако с ритуалом более-менее разобрались. Оливер с «чекистами» — более, а я, естественно, — менее, но основное для себя сформулировала.
Во-первых, составляющие основу ритуала заклинания по структуре были вполне стандартными и практически не отличались от тех же бытовых заговоров, призванных защитить жилище от мышей или не дать молоку прокиснуть. Это, как и отсутствие особых условий вроде полнолуния, необходимости вычерчивать ритуальный круг средним пальцем покойника рядом с его разрытой могилой и приносить в жертву черных кошек или юных девственниц, создавало иллюзию безопасности и даже заурядности обряда, что обмануло не только студентов, но и действительного магистра Камиллу Сол-Дариен. Кровь же использовалась для усиления заклинаний достаточно часто, чтобы кого-то насторожил этот пункт, тем более что кровь нужна была собственная для исполнения собственного же желания. То есть, участники ритуала думали, что для их собственного. Но это уже «во-вторых».
Итак, во-вторых, библиотекарь мастерски поработал над текстовой составляющей заклинаний, исказив ряд формулировок так, что любой крючкотвор, не одну собаку съевший на составлении каверзных договоров, плакал бы от зависти. Сибил даже под руководством менталиста не сумела воспроизвести весь текст, но и того, что она вспомнила, было достаточно, чтобы понять, как ловко провели охотников за дармовой удачей. Они добровольно жертвовали кровь и отдавали силу в залог того, что «исполнится воля просящего», упуская тот момент, что фразой ранее сами называли себя дающими, а просящий — это, извините, уже третье лицо, в пользу которого и заключался контракт с судьбой. Желание же дающих, которое они радостно вписывали в договор, как я и подозревала, являло собой условие, при выполнении которого они сохраняли отданную в залог силу. Думаю, изначально ритуал ничего такого не подразумевал, и желание было на всех одно, потому-то древние легенды и не содержали сведения об исчезнувших после изменения реальностей магах.
С самим же залогом было не совсем понятно. Мисс Милс выдвинула версию, что упоминание силы без привязки ко времени позволяло высвободить единовременно всю энергию, которой маг мог воспользоваться в течение жизни: якобы велись теоретические изыскания в данной области, и кто-то даже доказал, что на какую-то долю секунды это возможно. А все присутствующие согласились с тем, что этой доли секунды могло хватить заранее все подготовившему и рассчитавшему магу, чтобы запустить свою судьбу с определенного момента по новому сценарию. Вопрос только — как он знал, когда все, получившие инструкцию по проведению ритуала, решатся ее использовать.
Ответ подсказал профессор Гриффит. Он же правовед, и всякие сомнительные договоры по его части. Оказывается, как и с любым юридическим документом, вступление в силу магического контракта, заключением которого, по сути, являлся ритуал, можно отложить до определенной даты или привязать к выполнению неких условий. Библиотекарь мог установить таким условием сбор нужного количества подписей, после чего заранее прописанные изменения автоматически вплетались в реальность. Конечно, неизвестно, сколько бы ему пришлось ждать, и не утратили бы силы сделанные ранее надписи, но за неимением других версий, объяснение Гриффита было принято. А еще Брок рассмотрел в частично восстановленной Сибил схеме элементы плетения-переноса — что-то вроде того, которым пользовались преподаватели и которым Саймон зачаровал объявление о возрождении Огненного Черепа. Но если Стальной Волк наложил заклинание на бумагу, тут оно было вписано в другую формулу и, видимо, обеспечивало копирование подписей всех участников под желанием инициатора. Но это тоже была лишь теория.
— Наверняка узнаем, когда библиотекаря найдем и лично у него все выспросим, — резюмировал Крейг. — Давайте уж решать, что с пострадавшими делать.
— А что с ними делать? — нахмурилась мисс Милс. — Девушке, как я понимаю, уже ничего не грозит. А мистер…
— Джанри, — подсказал профессор Гриффит. — Алан Джанри.
— Мистеру Алану Джанри я организовала бы внеплановую аттестацию по всем предметам, — сердито выдала матушка Саймона. — Если он простейшую инструкцию не понял, то думать не хочу, как он справляется с остальным.
