Смешивать лекарство с ликером я не стала. Уже после ухода Сибил закрылась с пузырьком в ванной, накапала в чашку десять капель, потом — еще пять, для верности, мысленно пожелала себе удачи и залпом выпила. Эффекта не почувствовала — в сон меня клонило и до этого. Глаза начали слипаться еще за столом под болтовню подруг, под воздействием антистрессового средства забывших обо всех горестях и решивших вдруг обсудить сюжет какого-то любовного романа. Занятная, видимо, книжица, нужно будет и самой прочесть потом: о юной охотнице за артефактами, то и дело попадающей в мыслимые и немыслимые ситуации, и отважном герое, самоотверженно вытаскивавшем ее из всех передряг до тех пор, пока не решил, что проще жениться на этой искательнице приключений, чтобы сидела дома и воспитывала детей, а не лазила по древним гробницам, — по крайней мере, я так поняла его финальный подвиг.
Засыпая, я продолжала думать о нелегкой судьбе героев, обреченных спасать прекрасных дам от хтонических монстров и кровожадных библиотекарей. Встряхивалась, приказывая себе сосредоточиться на видении изумрудного луга или представлять темный терминал, но вновь возвращалась мыслями к беспокойным героям, которым после их геройств еще обеспечь квалифицированное лечение и отдельное койко-место. Хлопотно это все же…
— Зачатки профдеформации сознания? — насмешливо осведомился насмешливый мальчишеский голос в моей голове.
— Цитирую знакомого целителя, — ответила я.
— Кого ты там цитируешь? — проворчала со своей кровати Мэг. — Спи уже!
— Сплю, — заверила я подругу.
Глубоко вдохнула, чувствуя, как тело наполняется легкостью, медленно выдохнула и, провалившись сквозь матрас, мягко приземлилась на пушистое белоснежное облачко рядом с Мэйтином.
Облачко. Такого еще не было.
— Раньше ты и алкоголь с антидепрессантами не мешала, — отозвался бог. — Хоть знаешь, насколько это опасно?
— Мы это еще не проходили, — заявила я беспечно, рассудив, что будь я сейчас при смерти, он не таким тоном со мной говорил бы и уж точно не с ехидных подначек начал бы.
— Все равно не делай так больше. Грайнвилль показывал тебе путь, ты в состоянии пройти по нему и без вспомогательных средств.
— Я не помню.
— Я не сказал, что ты помнишь. Я сказал, что ты можешь.
— Учту на будущее, — пообещала я.
И все же облачко. Висит себе в имитирующей небо бескрайней голубой пустоте, беленькое и волнистое, как на картинке в детской книжке. На ощупь гладкое, упругое, словно водяной матрас, но при небольшом усилии можно погрузить в него руку по локоть, а затем легко вытащить. Получившееся отверстие тут же затягивалось, на поверхности оставалась лишь неглубокая впадинка. А если попробовать отщипнуть кусочек…
— То отщипнешь, — закончил Мэйтин. — Долго еще собираешься экспериментировать?
Я пожала плечами: мои манипуляции разговору не мешали. Если только их божественность снизойдет до разговора.
— Снизойду. Что ты хотела спросить?
— Все. Расскажи все, что можешь. Сейчас. Сразу.
— Спрашивай, я отвечу.
— Нет, — тряхнула я головой. — Рассказывай сам.
Если я что-то поняла в правилах божественных игр, так это то, что на неправильный вопрос получишь неправильный ответ, а правильных я задавать так и не научилась.
— Разве не так? — спросила вслух вприщур глядящего на меня мальчишку.
— Так, — согласился он. — С одной поправкой: это — не игры. А что до правил, я и так обходил их, где это было можно. Поэтому спрашивай.
— Ты знаешь, кто провел ритуал? — без надежды на удачу задала я первый вопрос.
— Уже да.
— Скажешь?
— Нет. Мое вмешательство нарушит равновесие. Есть условия, которые ты должна выполнить, чтобы сохранить мир, помнишь? Одно из них — закончить расследование.
Дурацкие условия. Не мог придумать что-нибудь попроще!
— Ты так и не поняла? — усмехнулся бог. — Не я их придумал. Ты сама. Ты написала это и сделала Элизабет Аштон центральной фигурой. Я лишь наметил обязательные для выполнения пункты.
М-да. Кой черт понес меня на эти галеры?
— Это вопрос? — уточнил Мэйтин.
— А у тебя есть ответ?
— Конкретно о чертях и галерах — нет. Остальное я тебе уже объяснял.
Причинно-следственные связи, я помню. То ли мир появился потому, что я о нем написала, то ли я начала писать потому, что этот мир и так уже существовал где-то. Но во втором случае я никак не могла повлиять на события и заложить обязательные условия, о которых он с самого начала мне талдычит.
— Теоретически могла, — не согласилось с моими умозаключениями божество. — Ты писала, находясь в другом мире. Воздействовала на систему извне.
— В каком смысле?
— В метафизическом.
Да уж, каков вопрос — таков ответ.
— Имея точку опоры, можно перевернуть мир, — расщедрился на объяснение бог. — Но эта точка не может находиться в том же мире.
Что ж, это объясняет, почему, оказавшись на Трайсе, я потеряла власть над событиями. Но искажения реальности на меня не влияют.
— Видимо, побочный эффект, — предположил Мэйтин. — Все же ты — автор.
А то и демиург, да.
Я вспомнила знакомство с божественным семейством: небожители тогда долго мусолили эту тему, и к согласию так и не пришли. Все относительно, а следовательно, все возможно.
Но они обсуждали не только это.
— Две проблемы, — я прикрыла глаза и утопила пальцы в облаке. — Мне нужно закончить историю на Трайсе, чтобы восстановить естественный ход событий и границы миров. Закончить не извне, а именно на Трайсе. Чтобы не перевернуть его ненароком?
Мэйтин одобрительно кивнул, и я продолжила:
— Вторая проблема — изменение реальности. Я не писала об этом, только об исчезновениях и кровавых надписях. Создала предпосылки, как ты это называешь. Но сам ритуал… — я задумчиво отщипнула кусочек облака, скатала в шарик и подбросила на ладони. Поймала и снова подбросила. — Ритуал придумали драконы. Драконы, которые ушли с Трайса, но которых, судя по тому, что я слышала на вашей семейной встрече, можно было бы вернуть, чтобы все исправить, если бы ты не считал, что это неправильно.
— Время драконов прошло.
В негромком голосе и в глазах, потемневших от голубого до индиго, почудилось сожаление.
— Расскажи о них, — попросила я. — То, чего я не знаю. Чего нет в учебниках.
Надеюсь, это правильный вопрос.
— Не совсем, — тряхнул светлой челкой бог. — В учебниках есть практически все, чтобы получить ответ. Кто был на Трайсе, когда никаких других народов еще не существовало? Кто обладал безграничными знаниями? Кто наделил людей магией? Кто вообще способен дать кому-либо подобную силу?
