через минуту-другую из соседней ниши донеслось царапанье и шорохи. Сандерс пожалел, что не может шепотом предупредить Брейлинга, а Брейлинг сожалел о том же самом. Затаившись, они ждали. Спустя несколько секунд шорохи прекратились и послышалось кряхтенье: неизвестный, уперевшись руками в каменный пол, ужом выполз из своей ниши и распрямился, отряхивая одежду. Новое поступление что-то буркнуло себе под нос, сделало несколько шагов, выругало темноту, и солдаты услышали щелчок зажигалки – один, другой, пока кремень наконец не высек искру. Теплый язычок пламени немного рассеял холодный мрак. Брейлинг и Сандерс затаили дыхание: тонкие занавески, просвечивавшие от огонька зажигалки, висели всего в паре дюймов от их лиц. С неимоверным облегчением солдаты услышали, как неизвестный вытянул из пачки сигарету и постучал ею по картону. Каждый стук казался притаившимся солдатам громом. Послышался глубокий вдох и с наслаждением сделанный выдох. Огонек погас, и солдаты снова оказались в темноте: крошечный светлячок, конец горящей сигареты, едва виднелся через жидкую ткань.
«А наглости у него побольше, чем у Уилла Келли, – подумал Сандерс, осторожно втягивая воздух. – Ну, пошла жара».
Тишину нарушил шепот в темноте. Солдаты узнали молодого Сидни. Он говорил взволнованно и со страхом, причем голос исходил из тоннеля:
– Эй, здесь кто-нибудь есть? Я видел свет!
Неизвестный курильщик снова щелкнул зажигалкой и подошел поближе к каменным нишам. Он был в нескольких футах от солдат, и Брейлинг гадал, сдерживает ли и Сандерс желание протянуть руку и поймать негодяя на горячем, положив конец этой чертовщине. Они умели проявлять инициативу и переступать через приказы высокого начальства, диктовавшего, куда им поворачиваться; они умели делать то, что требовалось, и когда это требовалось. Брейлинг готов был помереть от досады в своей нише, но инспектор Аллейн высказался предельно ясно: им надлежало находиться в морге в качестве резерва и прийти на помощь по первому сигналу, а лишнего на себя не брать.
Куривший ответил негромко, но четко и угрожающе:
– Ты должен передать мне сообщение. Некогда болтать. Ну, что там у тебя?
Кулаки у Мориса Сандерса сжались сами собой, а на виске забилась жилка, потому что курильщик был не кто иной, как Дункан Блейки, брат Сьюки, принимавший ставки вместе с Бобом Поусеттом и владевший акциями городской радиокомпании. Узкая полоска земли Сноу Джонсона примыкала к старой ферме Блейки с каменистой почвой и скалами, с которых окрестные равнины видны как на ладони, – скалами достаточно высокими, чтобы отправленный оттуда сигнал поймали за много миль в ясный день середины лета…
Сидни ответил громче и увереннее:
– Штукарь, передавший мне сообщение, сказал, чтобы я сперва поглядел на вас и убедился, что это вы.
В голосе Дункана Блейки появилось раздражение:
– Чертова трата времени! Кто еще, скажи, будет тут тебя дожидаться?
– Так мне входить? – настаивал Сидни.
– Да уж входи, черт тебя дери! – огрызнулся Дункан, сплюнув на пол и затушив окурок.
Брейлинг и Сандерс снова услышали стон от напряжения, когда Сидни, подтянувшись на руках, забрался из тоннеля в нишу, и знакомые шорохи о камень, когда он пополз к выходу.
– Шевелись ты там! – грубо поторопил Блейки, но тут же добавил: – А, нет, стой. Кого-то черт несет. Ползи назад, пусти-ка меня сюда. Жди в тоннеле и держи рот на замке.
Солдаты услышали, как Сидни пополз обратно, а Блейки занял его место в каменной нише. Через несколько секунд в мертвецкой снова стало абсолютно тихо: пустота, наполненная ожиданием. Брейлинг и Сандерс гадали, не сейчас ли появится Аллейн, но дверь морга открыл не детектив, безупречно владеющий собой и ситуацией, а совершенно неожиданный персонаж – суетливый, нервничающий и очень спешащий.
– Быстрее, во имя Господа!
Брейлинг и Сандерс сразу узнали голос отца О’Салливана, но его манера говорить – резкая, категоричная, приказная, как у командира на поле боя, при этом с отчетливыми нотками страха – разительно отличалась от прежней сдержанной рассудительности.
– Оставим ее здесь – и ноги в руки. Если поторопимся, мы еще успеем, – говорил отец О’Салливан.
Если он ожидал ответа, то ни Брейлинг, ни Сандерс ничего не расслышали. Но, видимо, спутник викария согласился с предложением: что-то зашуршало о каменный пол, донеслось бормотанье, будто кому-то мешали говорить громко, – и снова звуки волочения или толкания чего-то тяжелого, шарканье подошв и глухой звук увесистой ноши, непочтительно сваленной на пол. Раздался приглушенный стон, почти крик: кричала женщина, причем от боли. Брейлинг и Сандерс невольно напряглись. Помня инструкции, они не выдали своего присутствия, однако им понадобилась вся военная выдержка. Оба горько сожалели о полученном приказе, лишившем их возможности вмешаться.
Они не только услышали, но и почувствовали то, что произошло следом: от резких ударов по каменной стене завибрировали стенки ниш, где они прятались, затем послышался противный скрип камня о камень, будто тяжелый жернов тащили по полу, снова звуки чего-то передвигаемого, приподнимаемого – и бешеный шепот викария:
– Дверь! Живей сюда.
Сандерс успел подумать: «Да это не морг, а проходной двор!» – когда дверь отворилась и послышался голос доктора Хьюза, шарящего в поисках газовых рожков:
– О’Салливан, вы здесь? Черт побери, да где вы? Что вы с ней сделали? Где Сара?
При упоминании имени Сары Уорн Сандерс не выдержал. Терпение, видимо, лопнуло и у Брейлинга, потому что оба солдата синхронно рванулись из своих каменных ниш. Свет газового рожка, который удалось нащупать Хьюзу, стал ярче, и солдаты с ужасом разглядели прислоненный к стене мешок для трупов, внутри которого бился человек, стараясь что-то выкрикнуть. Сандерс и Хьюз бросились развязывать мешок, но Брейлинг энергично хлопнул обоих по плечам и, приложив палец к губам, кивнул за их спины: из восьмой ниши, у дальней стены, бесшумно и неторопливо появился инспектор Аллейн. Он занял свою позицию до того, как солдаты вошли в морг, пробежав по тоннелю под кабинетом главной сестры и опередив их буквально на минуту. Аллейн тоже приложил палец к губам, указав на пятую нишу, заканчивающуюся лазом в подземный ход. Сандерс кивнул: конечно, предстояло еще разобраться с Дунканом Блейки и молодым Брауном, ждавшим в тоннеле.
Хьюз развязал мешок и вытащил кляп изо рта взбешенной Сары Уорн. С расширенными, дикими от ярости глазами, она мгновенно поняла необходимость не шуметь. Аллейн повернулся, сделал три шага и одним движением откинул занавеску на пятой нише. Тут же Сандерс и Брейлинг вдвоем схватили проворно попятившегося Дункана Блейки и вытянули его из ниши на пол.
– Какого черта? Это вы чего тут все? – наскакивал на них Блейки.
Аллейн, не обращая внимания на оскорбленный тон Блейки, коротко приказал ему встать у задней стены.
– Вон туда, и не двигайтесь с места. Брейлинг, Сандерс, не спускайте с него
