слегка тронул бока коня сапогами и тот стал разгоняться.
Поначалу пегас просто бежал вдоль реки, и гвардеец малодушно подумал, что ему просто не хватит сил взлететь, и эту затею придётся отложить. Но, пробежав около ста метров, пегас взмахнул могучими крыльями и оторвался от земли. Атон, не ожидавший такого резкого взлета, припал к шее коня и мёртвой хваткой впился в гриву, на что конь недовольно фыркнул и его начало клонить к земле. Поняв, что так они могут оба упасть, гвардеец собрал в кулак оставшееся у него мужество и выпрямился, хотя хватку ослаблять не собирался. Пегас ещё пару раз неуверенно взмахнул крыльями, но всё же начал набирать высоту.
Чем выше капитан и его верный летун поднимались, тем сильнее становился ветер, и тем больше Атон жалел о своём решении отправиться к владычице таким способом. Авива любила летать — она сказала об этом ещё во владениях гор, но Стрэйб просто не мог позволить девушке делать всё за него.
“Цветок послали искать меня, а значит — мне и нужно делать всё, чтобы его достать. Я уже слишком далеко зашёл, чтобы отступить перед…”
Пегас поднялся на высоту той скалы, куда забросил их переход, и по Атону вновь ударили те страшные ветряные лапы разъярённого зверя. В этот раз гвардеец прижался к телу пегаса не из-за страха высоты, а из-за того, что ветер бил с такой силой, что мог с лёгкостью вырвать пальцы из гривы и сбросить наездника вниз. Крылатый конь уже забрался настолько высоко, что равнина внизу сделалась равномерно зеленой — рельеф ее сгладился. А иногда она вовсе терялась среди облаков. Оказавшись на такой головокружительно высоте, Атон наконец понял, что ощущала Авива, и как тяжко приходится его летуну. Гвардеец ничего особенного не делал, просто прижимался к телу пегаса и держался за гриву, но даже это стало отнимать у него силы. Стрэйб чувствовал, как с каждой секундой голова становится тяжелее, руки понемногу слабеют, а желание прикрыть глаза становится невыносимым.
Когда Атон понял, что силы его неимоверно быстро иссякают, а ветер становится настолько неистовым, что даже выносливый пегас стал с трудом махать крыльями, каждый раз заваливаясь чуть вбок, он вспомнил слова Авивы.
“Пик. Нужно… его найти… пока не поздно”.
Мысли путались в голове, а перед глазами уже стояла непроницаемая пелена из слёз, но Атон, насколько позволяло его положение, вертел голой. Наконец он увидел огромную каменную иглу, которая буквально пронзала облако, что зацепилось за его вершину.
— Туда, — приблизившись к уху пегаса, проговорил гвардеец.
Даже это простое действие далось ему с трудом. Помимо того, что язык уже едва ворочался, ещё и потоки ветра, когда капитан открывал рот, били по горлу и вызывали приступы удушья. Пегас, несмотря на ревущей ветер, кажется, услышал своего наездника. Или же сам понял, что так ему долго не протянуть — в любом случае, он направился к иглоподобной горе. Теперь даже могучие крылья не справлялись с ударами ветра. Чтобы продвинуться хотя бы на несколько метров вперёд, пегас тратил слишком много сил и вскоре стал выдыхаться. Крылья уже не так быстро и резво взмахивали, а тело, которое до этого напоминало скалу, стало слабеть и слегка подрагивать. Когда до Предельного пика оставалось ещё добрых метров пятьдесят, пегас на несколько секунд замер в воздухе, широко раскрыв крылья, а после камнем полетел вниз. Атон этого уже не видел и не чувствовал — он сам потерял сознание несколько минут назад, и только пальцы, что намертво сжали гриву коня, держали его на теле падающего животного.
***
Веки словно налились свинцом, а голова была такой тяжёлой, что не хватит слов описать. Несмотря на тяжесть в верхней части тела, всё ниже шеи было настолько лёгким и невесомым, что ни рук, ни ног просто не ощущалось. Когда Атон всё же нашёл силы, чтобы разлепить глаза, то увидел лишь темноту.
“Я мёртв? Это рай или ад? Хотя, скорее всего, пустота”.
Не без труда, но Стрэйб всё же смог пошевелить вначале одной рукой, а затем и другой. Ноги пока ещё отказывались его слушаться. Шипя и кряхтя от невыносимого давления в голове, гвардеец сумел приподнять туловище над землей и оглядеться.
Тьма — куда ни посмотри, непроглядная тьма.
“Если это пустота, то она какая-то холодная и… шершавая”.
Атон поводил рукой по тому, на чём сидел, и понял, что под ним находится что-то каменное.
“Пещера. Значит, я ещё жив. Пегас смог нас донести, но где он сам?”
Вместо ответа Стрэйб услышал за спиной какой-то странный звук, словно кто-то точил нож о камень. Не без труда обернувшись, гвардеец замер, не до конца понимая: сон это, явь или за его душой спустился кто-то с небес. В десяти шагах от него стояло нечто, источающее золотой свет. Когда глаза привыкли к свечению, Стрэйб смог различить на теле неведомого нечто огромные перья, которые, словно тучи, искрились маленькими разрядами. Подняв голову чуть выше и вызвав этим в затылке волны пульсирующей боли, Атон увидел лицо — точнее, морду зверя. Орёл, огромный золотистый орёл, чьи ярко-жёлтые глаза, словно подсвеченные изнури, смотрели на него с неподдельным интересом.
Ноги, которые ещё минуту назад практически не ощущались, внезапно обрели силу и с нечеловеческой прытью подняли своего хозяина. Слабость временно отступила, превратившись лишь в лёгкую вялость, но вот молоты в голове застучали с утроенной силой. Атон смотрел на орла, орёл смотрел на него. Секунды длились вечность, но птица наконец повернулась к человеку спиной и медленно пошла куда-то вглубь.
“Птица и молнии — видимо, это и есть хозяева Предельного пика. Значит, я добрался — но где же пегас… Они же не могли его…”.
Атон не знал ответа на этот вопрос, но почему-то был уверен, что ему следует идти за хозяином этих мест.
“Авива сказала, что меня не тронут, и я ей верю”.
Птица шла медленно, почти вразвалочку, словно специально, чтобы человек поспевал за ней. Тот звук, которой он принял за точение ножа о камень, оказался всего-навсего скрежетом огромных когтей орла о каменный пол.
“Такие когти могут и медведя насквозь проткнуть, причём без каких-либо усилий”.
Чем дальше Атон шёл за хозяином места, тем шире становился туннель, и в конце концов гром-птица вывела человека в маленький рай. Пещера, в которой оказался Стрэйб, была в самом прямом смысле маленьким садом.
Размерами она напоминала приличный замок какого-нибудь герцога. Стены и потолок были обильно покрыты уже знакомым Атону светящимся
