эта потеря была молотом силившимся повергнуть Сергея наземь но удары этого молота еще никогда не были столь сильным толчком на его пути. Истощенное тело рано или поздно начинает слабеть и в месте с этим тухнет как свеча былая сила что заполняла все тело энергией, но наступает мгновение когда на смену слабости приходит иная более могущественная сила что проявляется вторым дыханием, новой ступенью на пути к торжеству и победе но при этом боль что тревожит и обезвоживает мышцы только усиливается, это знает каждый любитель спортивных состязаний и лишь превозмогая существенную и нестерпимую боль можно добиться желаемого. Тело временами действительно начинает слабеть и слабость становится смертельно опасной, так дух превозмогает над телом и, в то время как гибнет одно торжествует другое.
Сергей перешел на шаг и зашатался как пьяный. Он вдыхал воздух так будто забыл, как это правильно делается, поэтому воздух никак не мог попасть прямо в легкие. Он задыхался продолжая идти. Туман вдруг несколько рассеялся, но перед глазами Сергея все померкло, приобретая небывалую черноту. Несмотря на близость потери сознания и остановку сердца Сергей все равно шел, не останавливаясь ни перед чем и мгновением позже зрение вновь вернулось к нему, но эта маленькая победа не избавила его легкие от поражающей разум боли, в то время как в его горле казалось скопилась вся кровь что вытечет из него наружу.
Пришлось ускорить шаг, отчаяние вновь подбиралось к голове, а мысль что случится непоправимое обращалась в невыносимую боль. Сергей шел, пытаясь вновь побежать хотя при этом едва стоял на ногах. Вдруг из тумана вылез красный огонек и послышалось как захлопнулась дверца автомобиля, но Сергею все же казалось, что это не более чем игра воображения, а на самом деле он давно возлежит на асфальте мертвый, пока тело его тем временем стынет на пустынной и туманной улице.
Глава 4.
– Фабс! Я бежал как черт за тобой, куда ты так спешил? – Подбежал Сергей и приобнял Фабио.
– Совет не ждет гостей, я приехал сюда, чтобы покончить с ними.
– Ты нашел их? Они раскололись? – Сделал вывод Сергей, указывая на форму, в которую облачился Фабио. – Постой, а как же Милена?
– Она поехала за помощью, я не мог ей рисковать и с радостью бы задал тебе пару вопросов о том, где ты черт возьми пропадал и почему так поступил с нами?
– Фабс послушай… – Перебил Сергей, но Фабио отплатил тем же:
– Нет ты послушай! Приехал бы ты чуточку раньше, возможно Милли не пришлось ехать одной черт знает куда за этим Дмитрием, но ты решил вернуться в тот момент, когда я уже смирился со всем, когда можно было бы обойтись и без тебя.
Сергея задели слова Фабио, потому что в некоторой степени сказанное являлось абсолютной правдой, которая стирала начисто те благие помыслы, которые двигали Сергеем в последнее время. Ему было несказанно больно слышать это после всего того, через что ему пришлось пройти и вместо доброго слова он получил нож в сердце отчего душевная рана раскрылась с былой силой.
– Вот значит как! Никому к чертям собачьим я не нужен! Тьфу! Да ты хоть знал Фабс? Знал, как я сейчас бежал! Знал ли ты что еще вчера я чуть не утопился в чертовой речке! Мне казалось, настал конец, свет погас, жизнь истратила для меня всю свою чертову цену! Да я здесь, здесь сейчас ради вас с Миленой, Фабс! А ты… Тебе просто наплевать. Я бежал как не знаю кто, я думал вы в опасности, да я бы… И глазом не моргнул, пустился бы под пулю ради вас, вы все что у меня есть, понимаешь? Вы та причина, по которой я все еще дышу на чертовой земле.
Сергей хотел выразить свои мысли совершенно иными словами, он думал, что речь его будет куда более красноречивее, прямо как в фильмах или театре, ему хотелось, чтобы Фабио уколола совесть за те слова, которые он с такой легкостью обрушил на Сергея в самый ответственный и напряженный момент для них обоих. Они нашли себя слишком жестокими по отношению друг к другу и потому отнеслись ко всему с пониманием и состраданием. После минутного молчания и пары тройки слов они уже пожимали руки и закрепили примирение крепкими объятьями, теперь их объединяла общая цель, как и всегда.
Фабио отрыл дверь машины, и Сергей вытащил оттуда два дробовика и пару пистолетов с патронами. На Сергея снизошел старый добрый трепет пред оружием, ему вспомнились все его передряги и даже тот день, когда они перестреливались в отеле плечом к плечу вместе с Фабио и Миленой стремительно промелькнул в его памяти и приятное послевкусие этого теплого чувства, вызванного нахлынувшими воспоминаниями, ободрило его как нельзя кстати.
Снизошедшее отрешение от всего что когда-либо имело значение выявилось само по себе в Фабио и Сергее и теперь единственным важнейшим приоритетом представала расправа над Советом, близившаяся и долгожданная она пьянила и порождала гулкую и кипящую ярость в жилах своих владельцев, стоило лишь выпустить на волю этого зверя дабы он сделал все необходимое со всепоглощающим неистовством.
Улица продолжала пустовать, а силуэты зданий, обрамлявших город, стояли точно пустынные заброшенные и никому ненужные игрушки, построенные для красоты, и пока они шли, ступая тяжелой поступью в сторону библиотеки, перед взором проносилась вся жизнь и возникла возможность вспомнить многое тревожащее и радостное, страшное и красивое. В голове будто играл оркестр и играл нечто превосходящее всякие ожидания, играл музыку жизни и ее суровую мелодию состоящую из страшных событий и ненастных мгновений, люди пролетали быстро словно капли утренней росы ниспадали на землю, одни были хорошими, другие нет, одни внесли свой вклад в их жизни другие напротив кое-что одалживали с различными побуждениями и стремлениями. Суровая карта жизни встала перед ними, являя свой ужасный покров, свой путь что далеко не был наслаждением и счастьем, но только благодаря постоянным страданиям, счастье точно проглядывало сильнее от этого, выделяясь ярче солнца, счастье, которое испытывали редко, становится совсем иным плодом, сладким, как арбуз в солнечный день. Жизнь проносилась перед глазами, хотя никто не умирал, но готов был и на такой исход, понимая, как часто претворяет жизнь суровый приговор и как часто рушит все планы сводя на нет все ожидания.
Тяжелые двери огромной библиотеки отворились, ровно так же, как и открылись несусветные, донельзя проникновенные в этот самый возможно важный момент чувства, открывая двери своей невероятности.
Открывая двери, Фабио и Сергей заметили охранников сторожащих зал, те вгляделись в лица гостей, прибывших в библиотеку, и едва
