с лошадьми, я очень боялась встретиться с Дэвидом.
Вскочив на Артемиду, рванула вперед, как будто сами церберы гнались за мной, мне было страшно от быстрой скачки, но обратного пути нет, а чтобы меня не нашли, придется скакать очень быстро. Слезы катились у меня из глаз, вот теперь я дала им волю, все мои обиды выходили вместе со слезами. Как там в библии? «Блаженны те, кто плачут, ибо они очистятся».
«Записка, ‒ подумала я, ‒ я не оставила прощальной записки», ‒ блуждали мысли в моей голове.
«Да ты писать-то толком еще не научилась на этом языке, можешь что-то перепутать, а даже, если и напишешь правильно, что писать? Я сбежала, потому что ты женишься? Бред, какой-то. Глупая, сама во всем виновата».
Или, нет, вот так: «я прибыла из будущего, потому что мне пришло письмо из прошлого, где сказано, что я не сирота и где-то в этом времени, у меня есть родители, но кто они, я не знаю». Я представила лицо Дэвида, если бы я такое написала, он бы, наверное, стоя в обморок грохнулся или перекрестился бы от этих мыслей, я даже как-то повеселела. Я сама не заметила, как начало темнеть, Артемида немного сбавила скорость, я ехала в густом лесу, сколько времени прошло я и не знала, примерно, часа четыре, не больше. Меня, наверное, уже ищут, ну ничего: побесится и забудет, у него скоро свадьба, а там и не до меня.
Совсем заблудившись в своих мыслях, я не заметила подвоха. Помню, как летела, а потом боль, которая пронзила плечо, на которое я приземлилась, кажется, что-то хрустнуло. Артемида встала на дыбы и выбросила меня из седла, а сейчас гарцевала вокруг и фыркала. Но почему? Она же выдрессированная и спокойная кобыла и тут ответ на мой вопрос прополз мимо меня.
Змея… от ужаса, мне кажется, я забыла, как дышать. Я попыталась вскочить с земли. «Вскочить» ‒ это конечно, громко сказано, в глазах плясали звездочки, но я не отрывала взгляда от змеи, благо она, как будто тоже была напугана, не меньше моего и, очень быстро уползла вглубь леса.
Послышались мужские голоса, они приближались.
‒ Эй ты, парень! Ты кто такой и что здесь забыл? ‒ спросил один из них.
‒ Да, мы надеялись на куш, а с тебя-то, что взять. Зря я ловил эту ползучую дрянь.
«Так вот, оно что! Это засада, это они все подстроили, думая напасть на одинокого путника».
‒ Эй Рик! Смотри, ‒ третий бандюга указал на лошадь, ‒ думаю, есть что, ‒ и расхохотался, открыв рот и продемонстрировав отсутствие большинства зубов.
Они надвигались на меня, а я пятилась к Артемиде. Укорив шаг, приблизилась, со всей силы, на которую только была способна с ушибленным плечом, ударила ее по крупу и прокричала:
‒ Вперед, девочка! Скачи, скачи домой!
‒ Стой! ‒ рванули разбойники вперед.
‒ Эй! Что ты наделал!? ‒ прокричал один из них и, подойдя, с размаху ударил меня прямо по лицу. Я упала и, находясь в некотором забытье, подумала все ‒ это конец.
‒ Ну и что нам теперь с ним делать? ‒ спросил один из них. — Не знаю, похоже паренек сам хотел угнать лошадь.
‒ Эй, ты! Слышишь меня? ‒ пнул меня сапогом в бок. ‒ Ты угнал лошадь с соревнований?
‒ Иди к чёрту! ‒ сказала я на русском.
‒ Да, похоже сильно ты приложился, ‒ разговаривали они между собой, ‒ заберем его в лагерь, а там видно будет.
Один из них схватил меня за шиворот и перекинул через седло, вскоре, я потеряла сознание.
***
Очнулась, когда меня стащили с лошади и я, как куль с мукой, опять приземлилась на землю.
‒ Что там у вас?
‒ День прошел отлично, удалось увести двух породистых, ‒ похвастались они. — Ага, а если бы не этот сопляк, ‒ при этом, меня тыкнули ногой в бок, ‒ удалось бы и третьего.
‒ Ну ладно тебе ворчать, улов и так хороший.
‒ А с парнишкой-то, что, делать?
— Не знаю, привяжи, пока его за ногу к дереву, чтобы не сбежал, завтра видно будет. Может и с нами останется, захочет уехать, пусть едет, но сначала отработает за упущенного нами коня.
Тот, что покрупнее, схватил и оттащил меня чуть дальше от лагеря, обвязал веревку вокруг ствола дерева, а конец привязал к моей ноге, руки тоже связал, хорошо хоть спереди. Вот осёл!
Я прислонилась спиной к стволу, все тело ломило, болело плечо, щека онемела и отекла, даже, кажется, заплыл один глаз и, губа была разбита.
«Да уж, зато меня в таком виде, точно никто не узнает, ‒ подумала я, ‒ если удастся остаться в живых». Одно радовало ‒ меня не обыскивали, а в сапоге у меня был кинжал, как только стемнеет, я попробую сбежать, как далеко я смогу уйти это уже другой вопрос, но попробовать стоит, все лучше, чем быть привязанной к дереву.
Неподалеку горел костёр, я бы тоже не отказалась сейчас погреться возле него и чего-нибудь перекусить, но не в этой компании, оттуда раздавались голоса и ржание мужчин. Они хвастались победами и награбленным, я огляделась ‒ это был достаточно большой лагерь, со множеством палаток, похоже они здесь давно, быть может, об этой банде говорил тогда Дэвид. Это они грабят и поджигают дома.
Откинув голову, я попыталась заснуть, но никак не выходило, мне было холодно, и неудобно, я хотела пить, во рту как будто была земля. Я свернулась в клубок и, просто лежала, пытаясь понять, о чем, там вдалеке идет речь.
Видимо мне все же удалось уснуть, я вздрогнула от того, что меня кто-то тряс за плечо, было темно.
— Эй, парень, очнись! Ты живой?
Я зашевелилась.
‒ На держи, я принес тебе выпить. Это снимет боль.
Протянув руку, я сделала жадный глоток, это оказалось виски, горло обожгло и, я закашлялась.
‒ Ну, тише ты,
