можетъ не больше какъ простая капля воды изъ какой-нибудь рѣки Европы, капля, которая поднялась въ атмосферу въ видѣ пара, вошла въ составъ облаковъ и, наконецъ, сгустилась здѣсь. Очень можетъ быть, что утоляя жажду этимъ снѣгомъ, мы пьемъ воду рѣкъ нашей родины.
Въ эту минуту разговоръ ихъ былъ прерванъ голосомъ Гаттераса, исправлявшаго неточности пути. Туманъ сгущался, поэтому трудно было идти по прямому направленію.
Наконецъ, къ восьми часамъ вечера, отрядъ остановился, пройдя пятнадцать миль. Погода установилась сухая; поставили палатку, растопили печь, поужинали и ночь прошла спокойно.
Гаттерасу и его товарищамъ погода благопріятствовала. Втеченіе слѣдующихъ дней, путешествіе ихъ совершалось безъ затрудненій, не смотря на жестокую стужу, отъ которой ртуть замерзала въ термометрѣ. Поднимись вѣтеръ – и никто изъ путешественниковъ не выдержалъ бы такой температуры. По этому случаю докторъ констатировалъ точность наблюденій, произведенныхъ Парри во время его экскурсіи на островъ Мельвиля. Этотъ знаменитый мореплаватель говоритъ, что тепло одѣтый человѣкъ можетъ безнаказанно подвергаться самымъ жестокимъ холодамъ, лишь-бы атмосфера была спокойна. Но при самомъ легкомъ вѣтрѣ человѣкъ чувствуетъ въ лицѣ жгучую боль, начинаются жестокія головныя боли, скоро заканчивающіяся смертью. Доктора очень тревожило это, такъ какъ простой порывъ вѣтра могъ-бы заморозить путниковъ до мозга костей.
5-го апрѣля Клоубонни былъ свидѣтелемъ феномена, свойственнаго полярнымъ широтамъ. Безоблачное небо блестѣло звѣздами, какъ вдругъ повалилъ густой снѣгъ, не смотря на то, что не замѣчалось ни малѣйшихъ признаковъ снѣговыхъ тучъ. Звѣзды мерцали сквозь снѣжные хлопья, съ изящною правильностью падавшіе на ледъ. Снѣгъ шелъ около двухъ часовъ и затѣмъ внезапно прекратился, но достаточной причины такого явленія докторъ открыть не могъ.
Послѣдняя четверть луны была на исходѣ, такъ что втеченіе сутокъ полный мракъ царилъ семнадцать часовъ. Путешественники нашлись вынужденными привязать другъ друга длинною веревкою, чтобы не разойтись. Почти не было возможности идти по прямому направленію.
Эти мужественные люди, хотя и поддерживаемые желѣзною волею, начали уже чувствовать утомленіе. Привалы становились болѣе частыми, не смотря на то, что нельзя было терять вы одной минуты, такъ какъ съѣстные припасы замѣтно истощались.
Замѣтивъ, что цѣль путешествія какъ-бы отступаетъ предъ путниками, Гаттерасъ порою задавался вопросомъ: дѣйствительно-ли существуетъ Porpoise и не разстроенъ-ли разсудокъ американца болѣзнью? Быть можетъ, изъ ненависти къ англичанамъ и въ виду своей неминуемой гибели, Альтамонтъ рѣшился привести путешественниковъ къ вѣрной смерти?
Гаттерасъ сообщилъ свои догадки доктору, который рѣшительно отвергъ ихъ, хотя и давно понялъ, что между англійскимъ и американскимъ капитанами уже существуетъ прискорбное соперничество.
– Трудно будетъ поддерживать согласіе между этими людьми,– сказалъ онъ себѣ.
14-го марта, послѣ шестнадцати дней пути, путешественники находились только подъ восемьдесятъ вторымъ градусомъ широты. Силы ихъ истощились, а между тѣмъ отрядъ находился въ ста миляхъ отъ судна; къ довершенію несчастія, людямъ необходимо было выдавать только по четверти раціоновъ, чтобы собаки могли получать полную порцію.
Къ несчастію, нельзя было разсчитывать и на охоту, потому что у путешественниковъ оставалось всего семь зарядовъ пороху и шесть пуль. Напрасно стрѣляли они по бѣлымъ зайцамъ и лисицамъ, попадавшимся, къ тому-жъ, очень рѣдко: имъ не удалось добыть ни одного изъ этихъ животныхъ.
Но въ пятницу, 15-го марта, доктору посчастливилось застичь врасплохъ лежавшаго на льду тюленя. Докторъ ранилъ его нѣсколькими пулями, и такъ какъ животное не могло скрыться въ свою замерзшую отдушину, то его вскорѣ окружили и убили. То былъ большой тюлень. Джонсонъ искусно разрубилъ его на части, но по крайней своей худобѣ это земноводное очень мало оказалось полезнымъ для людей, которые не могли, подобно эскимосамъ, употреблять въ пищу тюленій жиръ.
Докторъ попытался было пить эту вязкую жидкость, но, не смотря на свою добрую волю, исполнить этого не могъ. Самъ не зная зачѣмъ, скорѣе всего по инстинкту охотника, онъ сохранилъ однакожъ шкуру животнаго и положилъ ее въ сани.
На другой день, 16-то числа, на горизонтѣ показались ледяныя горы и небольшія ледяные холмы. Не указывали ли они на близость береговъ? Трудно было рѣшить это.
Прибывъ къ одному hummock'у, путешественники вырубили въ немъ себѣ помѣщеніе, болѣе удобное чѣмъ палатка, и послѣ трехъ часовъ упорной работы могли, наконецъ, разлечься у затопленной печи.
IV. Послѣдній зарядъ пороха
Джонсонъ нашелся вынужденнымъ пріютить въ ледяной хижинѣ истомленныхъ гренландскихъ собакъ. Когда идетъ сильный снѣгъ, то онъ покрываетъ этихъ животныхъ достаточно толстымъ слоемъ и, такимъ образомъ, сохраняетъ ихъ животную теплоту, но на открытомъ воздухѣ, при стужѣ въ сорокъ градусовъ, несчастныя собаки немедленно-бы замерзли.
Джонсонъ, отлично умѣвшій выхаживать собакъ, попробовалъ кормить ихъ черноватымъ тюленьимъ мясомъ, котораго путешественники не могли ѣсть. Къ крайнему его изумленію, собаки съ жадностью набросились на тюленину. Старый морякъ съ радостью сообщилъ это доктору.
Послѣдній нисколько не удивился. Ему было извѣстно, что на сѣверѣ Америки даже лошади исключительно питаются рыбою, слѣдовательно, что было достаточно для лошадей, животныхъ травоядныхъ, тѣмъ могли довольствоваться и собаки, животныя всеядныя.
Хотя сонъ былъ крайне необходимъ для людей, прошедшихъ по льдамъ пятнадцать миль, но прежде чѣмъ отправиться на покой, докторъ счелъ нужнымъ поговорить съ своими товарищами на счетъ ихъ настоящаго положенія, не скрывая отъ нихъ всей затруднительности послѣдняго.
– Мы находимся подъ восемьдесятъ второю параллелью, сказалъ онъ,– а между тѣмъ у насъ скоро уже выйдутъ съѣстные припасы.
– Поэтому именно не должно терять ни одной минуты, отвѣтилъ Гаттерасъ. – Впередъ! Здоровые повезутъ слабыхъ.
– Но найдемъ-ли мы корабль въ указанномъ мѣстѣ? спросилъ Бэлль, который отъ утомленія лишился твердости духа.
– Зачѣмъ сомнѣваться въ этомъ? отвѣтилъ Джонсонъ. – Спасеніе американца зависитъ отъ нашего собственнаго спасенія.
Но для вящей увѣренности, докторъ еще разъ сталъ разспрашивать Альтамонта. Послѣдній говорилъ уже довольно свободно, хотя и слабымъ голосомъ. Онъ подтвердилъ всѣ свои прежнія показанія, повторивъ, что судно обмелѣло на гранитныхъ скалахъ, не могло сдвинуться съ мѣста и находилось подъ 120°15′ долготы и 83°35′ широты.
– Сомнѣваться въ этихъ показаніяхъ мы не можемъ, сказалъ докторъ,– и теперь главное состоитъ не въ томъ, чтобы отыскать Porpoise, а въ возможности дойти до него.
– На сколько времени у насъ остается съѣстныхъ припасовъ? спросилъ Гаттерасъ.
– На три дня, отвѣтилъ докторъ.
– Въ такомъ случаѣ, въ три дня необходимо дойти до судна! энергично сказалъ капитанъ.
– Безъ сомнѣнія, продолжалъ докторъ,– и если мы успѣемъ въ этомъ, то жаловаться на судьбу не будемъ имѣть права, потому что и до сихъ поръ погода постоянно благопріятствовала намъ. Пятнадцать дней снѣгъ оставлялъ насъ въ покоѣ, сани легко скользили по твердому льду. Ахъ, если-бы въ саняхъ находилось еще двѣсти фунтовъ съѣстныхъ припасовъ! Наши собаки легко-бы совладали съ такимъ грузомъ! Но дѣло повернулось
