голове.
Он остановился в проходе, облокотился спиной о дверной косяк и смотрел на горячий пар, что клубами исходил из фарфоровой кружки.
Еще с минуту он любовался ее силуэтом, затем плавно, чтобы не испугать, подошел, остановился в ярде от нее.
— Ты стала еще изящнее и прекраснее за этот год, Даф, — тихо проговорил Гарри, стараясь не рушить волшебную атмосферу, царившую вокруг.
Дафна слегка вздрогнула.
— Гарри, — так же тихо ответила она, медленно поворачиваясь. — Что ты здесь делаешь?
Он не мог понять, о чем она сейчас думала, — на ее лице была на удивление спокойная улыбка и умиротворенно прикрытые глаза.
Еще несколько секунд он изучал ее. Ему было интересно все: ее волосы, лицо, одежда… даже на осанку он обратил внимание, подмечая, что она держит спину ровно, ни на миг не расслабляя плечи. Настолько сконцентрирована?
— Ну да, Астория, кто же еще мог такое провернуть, — с нотками иронии проговорила Дафна, ставя чашку с чаем на стол.
Гарри сделал шаг навстречу. Желание обнять ту, что не видел целый год, завладело им, не оставляя шанса здравому смыслу. Биение сердца участилось, еле заметный румянец нагло выступил на щеках.
— Даф… — с хрипотцой в голосе прошептал он, в один широкий шаг приблизившись к ней и крепко прижав ее к груди.
Она молчала, оставаясь стоять неподвижно.
— У меня так много вопросов, — аккуратно начал Гарри, сильнее прижимая хрупкое тело.
Он бережно поглаживал Дафну по спине, опасаясь, что неверное движение причинит ей боль. Меньше всего на свете он хотел навредить ей.
— Тебя не должно быть здесь… я же просила забыть меня.
— Я не могу, — перебил он, отстраняясь, но лишь для того, чтобы посмотреть ей в глаза.
Он ужаснулся. В них не было ничего: ни удивления, ни отторжения, ни тем более любви… ничего.
После того, что они пережили… неужели время смогло потушить в ней чувства?
— Почему? Дафна, почему ты оттолкнула меня тогда? Почему поступок Драко разрушил наши отношения? Почему ты избегала меня? — Вопросы лились из его уст.
— Гарри, тише… — Дафна чуть заметно улыбнулась, положив указательный палец ему на губы. — Давай просто забудем прошлое? Его уже не вернуть.
Слова звучали так резко и сухо, что сердце предательски сжалось, импульсами разливая ноющую боль по телу.
Он не мог поверить ушам. Сейчас перед ним всплывали их совместные прогулки, их тайны… секс, лучший секс, который у него когда-либо был. Он не мог это отпустить.
Не мог…
— Я не верю, что ты ничего не чувствуешь ко мне, — не унимался Гарри, старательно выискивая в ее глазах проблески хоть каких-то эмоций.
— Не надо, — четко сказала Дафна. — Не надо пытаться вызвать во мне чувства, Гарри. Все, что я сейчас испытываю, это безразличие. К тебе, к академии, даже к сексу.
Он нехотя сделал шаг назад.
— Тогда зачем ты вернулась в академию? Зачем пошла на отборочный тур Кубка Первокурсниц? Чего ты хочешь этим добиться, если ты ничего не чувствуешь?
— Я хочу отомстить, — безэмоционально произнесла она и присела в бежевое кресло позади. — Мне нужен титул, что сейчас любезно носит моя сестренка. — Она вдруг прекратила строить из себя невинного ангела: на лице появилась злая ухмылка, голос стал острее стали. — Малфой будет страдать так же, как страдала я.
Гарри замер. Перед ним сидела не та задорная и очаровательная девушка, покорившая его смелостью и чистотой. Сейчас перед ним сидела стерва, охваченная желанием отомстить.
— Даф… прошу тебя, не делай этого. Не поддавайся тьме, ты же не такая.
— Ты простил его? — с насмешкой спросила она, перекладывая ногу на ногу.
Он сжал зубы, переведя взгляд на окно, в котором было видно, как садилось солнце.
Он не знал, что ответить.
Конечно, в первые несколько недель после произошедшего он не мог спокойно смотреть на того, кого много лет называл другом. Поступок Драко никак не мог уложиться в голове. Гарри думал и думал… почему? Зачем? Но ответы не давал ни Драко, ни кто-либо еще.
Время шло, углы сглаживались… на место ненависти пришло странное чувство ответственности.
Гарри начал присматривать за Драко, стал его совестью, от которой тому время от времени становилось тошно. А как иначе? Он не мог позволить Драко делать что ему вздумается, не мог позволить, чтобы еще одна девушка пострадала так же, как Дафна.
Нет, он не простил его, хуже — он стал тенью Драко, что контролировала все подозрительные действия с его стороны, не позволяя спокойно бесчинствовать.
— Молчишь, мм… — Дафна усмехнулась.
— Не простил, но это не значит, что я буду жить с ненавистью в сердце, мечтая о мести за… тебя. — Он хотел сказать «за любимого человека», но что-то подсказывало, что эта фраза была неуместной.
— Не пытайся меня отговорить, Гарри, — отрезала Дафна, вставая с кресла. — Я не желаю тебе зла, но прошу тебя, как старый друг, не стой у меня на пути. — Она почти прошла мимо, но остановилась у его плеча и перешла на шепот: — Иначе мне придется причинить тебе не меньше боли, чем испытает Драко Малфой.
Это были ее последние слова перед тем, как Гарри понял, что в тот вечер, полтора года назад, его Дафна умерла, оставив после себя холодную, переполненную ненавистью суку.
* * *
Сегодня за столом в гостиной Гринграсс сидели не только хозяева поместья, но и семья Забини в неполном составе — старший сын Олиетты и Оливера опаздывал.
Семья, в честь которой был устроен званый ужин, владела самой крупной редакцией в Лондоне — «ZabNews». Именно они задавали тренды города, освещали самые интересные события и делали так, чтобы любая новость могла взлететь, оставаясь на устах лондонских жителей далеко не одну неделю.
Отец, сидя рядом с высоким кустовым растением, вдруг громко закашлял, привлекая внимание. Он поднялся из-за стола с бокалом дорогого вина и улыбнулся, медленно осматривая всех добрым взглядом.
Кажется, у него было хорошее настроение.
— Что же, видимо, молодой Забини не скоро к нам присоединится, но ничего! Я тоже в его возрасте ставил работу выше семьи, поэтому считаю это нормальным, — со смешком сказал он. — И все же как я рад, как рад!
Астория прищурилась. Она до последнего не хотела обращать внимание на отца, со скучающим видом перемешивая крем-суп в тарелке, но когда он дважды повторил слово «рад», она заинтересовалась и внимательно посмотрела сначала на отца, затем на сестру.
Дафна как-то хитро улыбалась, смотря на Асторию то ли с вызовом, то ли с насмешкой.
«Слишком самодовольная улыбочка даже для нее», — подумала Астория.
— Дорогая Дафна,
