даже пошевелиться, видя, что сама Корчинская недвижима.
Вдруг, взметнув волосами, она повернулась к двери и, распахнув её, сделала кому-то знак рукой. Что-то быстро прошептав, она вернулась в зал, сложила руки на груди и отвернулась, стараясь не смотреть в мою сторону.
Спустя минуту в дверях появился Олег, одетый во всё чёрное, будто только вернулся с похорон. Я вновь отметила, как он удивительно похож на мать. Оба стройные, с тонкими чертами и надменным выражением лица. Судя по его удивлённому виду и нахмуренному лбу, я поняла, что он не ожидал меня здесь увидеть.
– Какого чёрта она здесь делает? – обратился он к матери.
Вместо ответа она вскинула руку и, размахнувшись, со всей силы залепила сыну пощечину. Видно, не только Олег этого не ожидал. Даже те, кто держал меня на месте, вздрогнули, отпустив плечо. С ошарашенным видом мужчина схватился за щёку, на которой чётко проступил красный след от ладони. А у Елены, оказывается, тяжёлая рука. Но чем он провинился перед ней?
Женщина схватилась за куртку сына, распахнув её и показав ремень от кобуры. Ловким движением вытащила пистолет и развернулась ко мне, держа перед собою оружие кончиками пальцев.
Одного взгляда на него мне хватило, чтобы без ошибки узнать в пистолете тот, которым был убит Павел, чёрный с золотой филигранью. Судорожный вздох перехватил горло. Я перевела глаза на всё ещё держащегося за щёку Олега. Массивный перстень сверкнул на его руке, не оставив никаких сомнений… Его фигура – рост, телосложение, цвет волос… Это был он!
Сын убил своего отца!
– Кретин! – прошипела Елена, наблюдая за моей реакцией. – Как тебе только в голову взбрело избавиться от отца своими руками?
Олег переводил взгляд с матери на застывшую как статую меня. Я качала головой, до последнего отказываясь верить в то, что передо мной настоящий убийца Павла. И то, что он не попытался отрицать обвинение, брошенное Еленой, только подтверждало очевидное.
Как он мог так хладнокровно совершить преступление? Что стало причиной того, что он нажал на курок?
– Ты убил своего отца, – прошептала я едва слышно.
Олег выхватил из рук матери пистолет, но убирать его не спешил, крепко сжав в руке.
– Потому что у него поехала крыша! Он вознамерился отписать деньги какой-то шлюхе, оставив меня почти без средств. Как только я узнал о его планах, сразу прилетел к нему, пытаясь образумить. Да только он и слышать не хотел. Утверждал, что я слишком долго сижу на его шее, что должен зарабатывать сам. И даже тот факт, что я его родной сын, его плоть и кровь, ничего для него не значило. Видишь ли, он надеялся, что я пойду по его стопам, как когда-то он, и сделаю себя сам. А кому нужно начинать с низов, когда были открыты все дороги? Но он не хотел даже пальцем пошевелить, чтобы помочь мне. Приходилось чуть не каждую копейку у него вытягивать. А потом ещё и заявил, что вычеркнет меня из завещания!
Я наблюдала за тем, как Олег нервно, почти истерически, оправдывается. Он был жалок. Под холодной непроницаемой внешностью скрывался закомплексованный мальчишка, чьи капризы привели к необратимому. Будто какой-то подросток в теле взрослого мужчины… Мужчины с большой опасной игрушкой в кармане.
– Какой в этом был смысл, если завещание уже было изменено? – Елена в отличие от сына была непроницаема как скала.
– Я не знал! Я думал, что, избавившись от него, предотвратил неизбежное. Даже по совету нанял людей, которые прикрыли бы меня и обставили всё так, чтобы подозрение пало на эту курицу. А теперь выясняется, что он подсуетился раньше. Да кто ты такая? – он приблизился, тыча в меня дулом пистолета. – Ноги раздвинула и заработала миллиарды, тогда как мне приходилось пресмыкаться перед родным отцом! Тебя бы это не взбесило? – обратился он уже к матери.
Я не могла поверить в сказанное Олегом. Он с самого начала хотел убить Павла. Он ненормальный! Какой сын пойдёт на такое? Неужели богатство того стоит?
– Ты болван! – не выдержала Елена. – Твой отец и так умирал. Рак бы скоро его прикончил, а тебе не пришлось бы марать руки. А эта, – она кивнула на меня, – убедила меня в том, что отказывается от денег.
Олег в неверии уставился на меня.
– Эта? Какая шлюха откажется от золотого билета? Она тебе мозги запудрила! Знаю я таких. Ищут, у кого кошелёк потолще, того и ждут, чтобы кто-нибудь из богатых идиотов их озолотил.
– Надеюсь, у тебя хотя бы хватило мозгов избавиться от сообщников.
– Не переживай, мамочка. Они уже ничего не скажут.
Что значили его слова? Неужели он избавился от них? Тогда бы это объяснило, почему полиция до сих пор не обнаружила их следов.
– В отличие от этой, – Корчинская повернулась ко мне.
Я только сейчас осознала, что происходит. Оба, Елена и Олег, смотрели на меня, как на сакральную жертву. Хищники, поджидающие свою добычу. Мурашки покрыли всё моё тело, обострив чувства, в горле тут же пересохло. Я неловко заёрзала на стуле, понимая, что мне никуда не деться – они не отпустят меня. За спиной два амбала, которые крепко держат за плечи, не давали мне даже двинутся.
Слова застряли в горле, но я знала, что никакие мольбы не помогут мне убедить их не трогать меня. Если Олег не пожалел собственного отца, то кто для него я? Всего лишь ненужный свидетель.
– Нет-нет-нет, – я замотала головой, видя, как он поднимает пистолет. Почему я не могу зажмуриться? Почему продолжаю смотреть смерти в глаза? Почему даже не пытаюсь вырваться? Но в следующую секунду Елена рукой остановила сына, заставив опустить оружие. Я выдохнула, надеясь, что они передумают.
– Не надо, – Корчинская похлопала сына по плечу. – Не хочу, чтобы здесь остались следы.
Она щёлкнула пальцем и указала на меня. В тот миг, когда мешок снова накинули на голову, я поняла, что Елена такое же чудовище, как и её сын. Горло стянули шнуром, перекрывая кислород. Я безуспешно пыталась ослабить хватку, пальцами оттягивая ткань, цеплялась за руки, что душили меня, но силы были неравны. Шея горела огнём, и как я ни пыталась вдохнуть, только бесполезно хватала ртом воздух. Сознание начало мутнеть. Боль, накрывшая в первую секунду, уходила вместе с чувствами. Я почти перестала сопротивляться, руки ослабели, онемели ноги.
Бездна, вязкая и безмолвная, раскрыла передо мной объятия. И последним, что встало перед моей угасающей памятью, было лицо Саши.
Как жаль… что я не успела ему сказать…
Глава 22
Мне казалось, что, умирая, я слышала знакомый голос. Он звал меня, такой родной, такой нежный. Но я
