Куда у тебя только это всё откладывается? Я тебе ещё то яблоко не простил.
– Я готова загладить свою вину, – лукаво улыбнулась я, стрельнув глазами.
– И как же? – он отложил вилку, пристально глянув на меня. Зрачки его тут же расширились как, должно быть, и у меня.
– Я, например, могу виртуозно… – я наклонилась ближе, понизив голос, – завязывать галстуки.
– Я сам завязываю галстуки, – он усмехнулся, но продолжил игру. – Какие ещё варианты?
– Да, но ты вяжешь их на простой узел, – я игриво прикусила губу. – А я сделаю тебе шикарный…
Дыхание Саши стало тяжелее, стоило ему взглянуть на мой рот.
– Ровный…
Он чуть подался вперёд.
– Виндзор! – я выхватила у него оставшуюся колбаску и поскорее сунула её в рот. Сашин растерянный вид вызвал у меня смех, грозящий приступом удушья. И когда я прожевала, он сощурился, погрозив пальцем. Но взгляд его не был сердитым – в глазах прыгали весёлые искорки.
– С тебя помыть посуду!
Я, отсалютовав, схватила тарелки со стола и кинула их в раковину. Это монотонное и немного подзабытое за несколько лет занятие не было в тягость, хотя раньше я терпеть не могла мыть посуду. Но сейчас меня так и подмывало угодить Саше. Помыть тарелки? Отлично. Приготовить ужин? Запросто. Постирать, погладить… Хотелось окружить его заботой, лаской. Никогда ничего подобного не чувствовала…
Я поставила блюда сушиться, вытерла руки и обернулась к Саше, который внимательно наблюдал за каждым моим движением.
– У тебя здесь очень… скромно, – я вернулась за стол. – Правда, не очень похоже на уютное гнёздышко.
– Много работы, и в основном я сюда спать прихожу. Не до уюта.
Я кивнула.
– Ну хотя бы постер в спальне красивый, – я взглянула на него из-под ресниц, сделав акцент на слове "спальня" и добилась того, что в его глазах сверкнул похотливый огонёк. Я поправила съехавшую повязку, которую не раз за ночь задевала. – Прости, надо бы сменить. Я помогу.
– Не нужно пока.
– Ещё болит?
– Уже не так сильно.
Саша перехватил мою руку, прижимая к своей груди. Я почувствовала, как сильно разогналось его сердце.
– Я теряю сознание от первой крови, – проговорил он.
Я на секунду замерла и прыснула от смеха.
– Что?
– Никто не знает, моя репутация на волоске, имей в виду. Так что это секрет, но я тебе доверяю. В первые секунды от вида крови у меня голова кружится, а от стресса я могу потерять сознание.
– Так вот что! – воскликнула я, наблюдая как Саша в смущении отводит глаза. – Господи, это же нас чуть дважды не угробило.
И я залилась искренним смехом, видя, как в ответ Саша тоже ухмыляется. Такой сильный, но имеющий маленькую слабость. Где-то у него должен был быть изъян. Но ничего, мы с ним как-нибудь справимся.
– Прости-прости, – я постаралась успокоиться. – Я никому не скажу, обещаю.
– Я тебе верю, – он сильнее сжал мою ладонь, пропуская через кожу искры пробуждающегося желания.
Кажется, сейчас самое время объясниться.
– Как думаешь, я смогу начать всё сначала? – я потупила взгляд, пытаясь начать серьёзный разговор.
– Что всё?
– Не думаю, что я смогла бы отказаться от прежней жизни, если бы…
Господи, да почему так трудно подобрать слова именно сейчас?
– … если бы не случившаяся трагедия. Сейчас у меня на многое открылись глаза.
Казалось, Саша весь напрягся, пытаясь понять, к чему я веду. Его брови чуть нахмурились, а губы плотно сжались.
– Пусть я потеряла друга, но сложившиеся обстоятельства показали мне, что я могу круто изменить свою жизнь.
– Ты о завещании? – его взгляд посуровел.
– Да! – я подалась ему навстречу. Сколько сейчас мыслей бурлило во мне, не давая чётко выстроить их так, чтобы я могла всё объяснить. – Это состояние, конечно, упало как снег на голову, и поначалу я даже не могла понять, что мне нужно делать. Жена и сын Павла мне, конечно, не простят…
Я не смогла договорить, прерванная внезапным звонком. Телефон, лежавший на кухонном столе, разрывался, но Саша не спешил брать трубку, всё ещё пристально глядя на меня. Наконец он встал из-за стола, нажал кнопку вызова и прошёл в спальню, прикрыв за собой дверь.
Как невовремя!
Меня распирало от чувств, которые я вряд ли смогла бы выразить словами, так неловко мне было признаваться в чём-то глубоко личном. Да что там, я просто никогда никому в жизни не говорила тех слов, в которых хотела сейчас признаться Саше.
Через пару минут дверь спальни распахнулась, и он вышел из комнаты одетый в брюки и сорочку.
– Ты уезжаешь? – проговорила я в растерянности.
– Извини, срочно вызывают по работе, – ответил Саша, надевая ботинки.
– Это из-за вчерашнего инцидента?
– И из-за него тоже. Тебе лучше остаться здесь.
– Я бы хотела серьёзно с тобой поговорить…
– Давай позже, сейчас реально не могу, но мне кажется, я тебя понял.
Почему же тогда отворачивал от меня лицо и старался не смотреть в глаза?
– Но ты же вернёшься?
Алекс выпрямился, усмехнувшись краешком губ.
– Это же мой дом.
Я ожидала, что он поцелует меня на прощание, но Саша вышел за дверь даже не удостоив меня лёгким прикосновением. Чувство досады неприятно укололо под рёбра. Я подошла к окну, ведущему во двор, и наблюдала как он садится в свою машину, надеясь на его прощальный взгляд. Но Саша даже не поднял головы, завёл двигатель и через минуту скрылся за поворотом.
Я оглядела опустевшую квартиру, не зная, чем себя занять. По обычной женской традиции стоило бы убраться в холостяцком жилище, но казарменный порядок был почти безупречным, так что мне даже не пришлось напрягаться. Я внимательней осмотрела жилище при свете дня, изучила книги, стоящие на полках – сплошной нон-фикшн, пару детективных романов и юриспруденция. Заглянула в холодильник в надежде, что к приходу Саши смогу отплатить ему за вкусный завтрак, но, кажется, все имеющиеся продукты мы съели утром.
Все мои размышления о том, стоит ли остаться ждать хозяина или съездить к Алисе хотя бы за чистой одеждой, прервал вибросигнал мобильного. Номер был мне не знаком. В первые секунды я по привычке хотела сбросить звонок, но что-то заставило меня ответить.
– Да? – тихо спросила я.
– Анна Николаевна? – прозвучал чуть гнусавый мужской голос.
– Кто это?
– Как приятно вновь слышать ваш голос, – продолжили на том конце. – Бровинский Николай Сергеевич. Мы с вами и Павлом Алексеевичем ужинали в Монако несколько недель назад. Помните?
– Д-да, – неуверенно ответила я, вспомнив как ещё вчера мой дознаватель расспрашивал об этом злополучном ужине. – Доброе утро.
– Анна Николаевна, позвольте мне принести вам искренние соболезнования…
– Откуда у вас этот номер? – перебила я.
