и кузнечные цеха, находящиеся на расстоянии несколько сот метров от основного корпуса, в котором под единой крышей расположены основные производственные и сборочные цеха. На его выходе был установлен продольный конвейер, состыкованный с поперечным конвейе-рами, по которым подаются соответствующие агрегаты для установки на двигателях. Над выходными воротами продольного конвейера висел огромный стрелочный указатель времени сборки двигателя. Это время в период нашего посещения сборочного конвейера составляло тридцать минут. То есть, завод при круглосуточной работе изготавливал 24 двигателя. Работники завода сказали мне, что наиболее важные станки и оборудование всех цехов завода поступили из США. Да и сам завод был перестроен в соответствии с американским проектом. Наибольшее впечатление на меня произвёл огромный американский станок с автоматическим управлением для осуществления процесса хонингования. Этот процесс крайне важен для окончательной доводки шеек коленчатого вала до нужной кондиции. Работа станка вызывала феерическое впечат-ление. От этого зрелища невозможно было оторваться-это была симфония инженерной мысли. Оператор-станочник просто наблюдал за показаниями приборов. Подходит конец преддипломной практики. Стали готовиться к отъезду. Но по какой-то причине задерживается получения баллонов с кислородом. Накануне отплытия выяснилось, что баллоны будут вручены лишь через несколько дней. Мне даже не приходила мысль уехать, не забрав баллоны. Поэтому я принял решение задержаться и ждать.
Неожиданно Михаил Тёмкин и Арнольд Кац согласились остаться со мной. Итак, я возвращаюсь домой не один, а вместе с моими друзьями. Лишь после приезда в Ташкент, я понял какое благородство и преданность проявили Михаил и Арнольд, не подозревая какие испытания нам всем предстоит пережить. На следующий день наша группа отправилась на речной вокзал, где погрузились на пароход, который доставил её в Куйбышев, а оттуда поездом в Ташкент. Только на третий день мы получили баллоны и рано утром следующего дня, не зная расписания плавания речных пароходов по Волге, отправились на речной вокзал. Приехав на вокзал, мы с огорчением узнали, что осенняя навигация завершена и вокзал закрыт. Обратившись к присутствующим с просьбой рассказать, каким образом мы можем попасть в Куйбышев, мы получили ответ: «Только через железнодорожную станцию Рузаевку, где проходят поезда на Куйбышев». Меньше всего нас радовала такая перспектива. Но выхода у нас не было. Мы направились на вокзал, где вскоре выяснили, что на Рузаевку поезда идут крайне редко. Обратились к дежурному по вокзалу с просьбой помочь нам уехать. Он нам пояснил, что поздно вечером будет пассажирский поезд, проходящий через Рузаевку, но гарантии, что в нём будут свободные места, он дать не может. Неожиданно он предложил на наше усмотрение вариант: «Через несколько часов из Казани в Рузаевку отправляется товаропассажирский поезд. Несколько пассажирских вагонов везут военных и я не могу вас туда посадить. Но в составе есть несколько товарных вагонов, перевозивших ранее скот, но переоборудованных для перевозки людей. Там есть деревянные скамейки, на которых можно поспать. Но предупреждаю, что в этих вагонах сохранился неприятный запах. Это я говорю с тем, чтобы вы меня потом не упрекали». Подумав, мы отказались от его предложения. Ехать в вагоне, в котором есть стойкие неприятные запахи-это уже слишком, тем более для «людей с высшим образованием». Можно было подумать, что мы из аристократической среды. Возможно, что это была ошибка. Но мы всё же рассчитывали на более комфортные условия поездки. Действительно, глубокой ночью в Казань прибыл транзитный поезд, в общем вагоне которого было три свободных места. Дежурный нас посадил в этот вагон. На самом деле, мы смогли лишь присесть на край нижней полки. Поэтому ни о каком сне не могло быть речи. Я уже не говорю, что в вагоне стояла невыносимая духота и соответствующая атмосфера. В Рузаевке мы сошли с поезда и первое, что мы сделали-сдали чемоданы в камеру хранения. От усталости мы буквально валились с ног. Вскоре, мы нашли дежурного по вокзалу и узнали у него, что вблизи от вокзала есть гостиница, но вряд ли мы туда попадём. Что касается поезда на Куйбышев, то здесь могут быть проблемы, так как поезда переполнены и если останавливаются, то буквально на одну-две минуты, чтобы высадить пассажиров. Ни о какой посадке речь не идёт. Мы не очень прислу-шались ко второй части его слов. Сейчас нам нужно было прилечь: мы не спали более суток. После беседы с дежурным мы направились в гостиницу. Последняя представляла собой небольшой деревянный дом. Войдя в него, мы представились и попросили нас приютить. Дежурная очень вежливо ответила, что в гостинице всего две или три комнаты (точно не помню), в каждой из которых всего несколько коек. Все они заняты командировочными, которые практически живут здесь постоянно. «Поэтому извините, ничем помочь вам не могу.» Другой гостиницы в городе нет. Недалеко от гостиницы мы заметили небольшой сквер. Мы направились к нему в надежде найти там скамейки, чтобы прилечь. Однако никаких скамеек там не было, но зато его небольшие участки были покрыты свежей травой. День был, на наше счастье, тёплый и мы решили лечь на траву. Миша и Арнольд легли и мгновенно заснули. Я же не мог сразу заснуть, лежал некоторое время обдумывая ситуацию, в которой мы оказались. Я начал предчувст-вовать недоброе. Но сон брал своё. Я заснул, но спал тревожно, просыпался от любого шороха. В какой-то момент я проснулся, и увидел как двое здоровых парней склонились над Арнольдом и его ощупывают. Я вскочил и заорал не своим голосом и тем самым обратил в бегство этих воров. Брошенный ими паспорт Арнольда лежал на траве. Все остальные вещи находились на месте, они не успели до них добраться. Мы поняли, что сейчас нам не до сна. Снова пошли на вокзал и после беседы с дежурным стало ясно, что только счастливый случай позволит выбраться из Рузаевки. Но этот случай не представлялся. Весь день мы провели на вокзале, наблюдая как поезда, гружённые военной техникой, и скорые пассажирские поезда на большой скорости проходят станцию на восток без остановки. Только тогда мы поняли, что пассажирские поезда забиты демобилизованными участниками войны, которые возвращаются с запада к себе на родину. Тем не менее, мы надеялись, что нам всё же повезёт. Приближалась ночь, и нам нужно было подумать о ночлеге, если к ночи мы не уедем. В поисках места ночлега мы обратили внимание, что буфетчица забирает из нижней части большого буфета всё, что там находилось, и оставляет дверцы открытыми. Это был шанс выспаться. Как только она ушла, мы быстро залезли в буфет, легли на нижнюю полку, прикрыли дверца и
