пальцем в сторону Катарины, но та лишь тихонько рассмеялась.
Она обвела взглядом бедлам, царящий в аудитории, пренебрежительно скривилась и аккуратно хлопнула в ладоши. И прозвучавший хлопок оказался такой силы, что уши отозвались на него острой болью, а все говорившие разом замолкли, испуганно-недоуменно вертя головами. Тарлан вздрогнул, словно от удара, ссутулился, крылья его безвольно повисли за спиной. Он пошатнулся, и Барух придержал его за плечи.
В аудитории повисла звонкая тишина, лишь слегка позвякивали магические цепи крылатого.
– Ну вот, так намного лучше. А то развели балаган, – Верховная самодовольно ухмыльнулась и перевела выжидательный взгляд на Альтаира, – Вам слово, мэтр инквизитор.
– Благодарю вас, магесса Валлис, – инквизитор выглядел слегка смущенным, очевидно, тем, что не он сам навел порядок. – Ваша адептка несомненно права в том, что такие серьезные обвинения требуют доказательств. Предъявите ваши записи, будьте любезны, – он протянул Катарине руку просительным жестом.
– Разумеется, – ректорша с готовностью ссыпала мнемокристаллы в ладонь инквизитора. – Более того, я даже настаиваю, чтобы их содержание было воспроизведено публично прямо сейчас. И лучше всего, – она поковырялась пальчиком в кучке камешков, – взять вот эту запись.
Катарина продемонстрировала всем круглый синий камешек размером с грецкий орех. А меня словно горячей плеткой ошпарило, левая лопатка с отметиной Вечных пар принялась жестоко саднить, и я, повинуясь внезапному порыву, перевела взгляд на Лукаса. У библиотекаря был странный вид: глаза его лихорадочно блестели в предвкушении, а губы кривились, словно он собирался вот-вот заплакать. Лукас явно знал, что именно было записано на этот мнемокристалл. И у меня уже в который раз за этот день гадко засосало под ложечкой от плохого предчувствия.
Интуиция меня не обманула.
Альтаир принял носитель из рук ректорши, вставил его в какой-то разъем в доспехе на своем предплечье и вытянул руку над головами присутствующих, словно собираясь стрелять в воздух. А в следующее мгновение из его запястья ударил луч света – я даже вздрогнула от неожиданности – и прямо в воздухе посреди аудитории появилось двигающееся изображение, настоящий объемный фильм.
В тот же миг мои щеки залил стыдливый румянец, а посреди царившей в аудитории тишины прозвучал насмешливый голос Катарины:
– Надо же, как неудобно вышло. Какая деликатная сцена…
Сцена действительно была деликатная, если не сказать больше. И хоть совсем недавно я занималась с Тарланом любовью, но полностью обнаженным его не видела еще ни разу. А рядом с ним, очевидно, была она, его истинная, Корра. И ее внешность смутила меня даже сильнее, чем вид крылатого нагого мужского тела. Несмотря на слова Верховной, Корра была очень на меня похожа. Ну, или я на нее. Почти как отражение в зеркале. Да, отличия были, но малозаметные, в деталях. На беглый взгляд – одно лицо.
И мне это сходство польстило. Ничего удивительного, что столько мужчин в этом Пограничье пускают на меня слюни – Корра была хороша. Подтянутое упругое тело: круглая попка, плоский животик, тяжелые груди в форме сочных груш с крупными темными сосками.
Пока что между любовниками не происходило ничего бесстыдного, лишь предварительные ласки, но дело определенно шло к сексу. Оба обнаженные, они стояли где-то между книжными стеллажами, заключив друг дружку в жаркие объятия, целуя и лаская. Тарлан был возбужден, и хоть я старательно отводила глаза, но взгляд мой то и дело падал на его член. Я непроизвольно облизала губы, устыдившись своей несвоевременной слабости.
В аудитории было тихо – на сей раз дышать боялась не только я – поэтому все звуки любви, каждый вздох любовников, каждый их влажный поцелуй, были отчетливо слышны.
А я не понимала, что чувствую. С одной стороны, меня мучила ревность, хоть я и знала, что эта сцена осталась далеко в прошлом, что эта женщина мертва и вообще, что она – это, по сути – я. Но я ничего не могла с собой поделать. Ощущения были очень похожи на те, что я испытала, застукав Дениса с Миланой и Нардом. Гадкая холодная пустота где-то в районе солнечного сплетения. А с другой…
С другой это было до мурашек волнительно и будоражащее – смотреть со стороны, как ты сама – ну, почти – занимаешься любовью с любимым мужчиной.
Между тем, градус любовного возбуждения нарастал. Руки Тарлана уже не просто гладили тело любовницы. Он сжимал ее плоть, стискивал ягодицы и бедра до синяков, впиявливался пальцами в кожу. И столько болезненной страсти было в его ласках, столько отчаяния, словно он любил эту женщину в последний раз…
Меня обожгло страшной догадкой.
Отметина Вечных пар на спине снова начала пульсировать и гореть, словно свежий ожог…
– Ты сделаешь мне приятно, любимая? – в тишине аудитории прозвучал знакомый спокойный голос. Только вот звучал он странно, то ли искаженный записью, то ли переполненный непонятными эмоциями.
– Конечно, все, что попросишь, – женщина заглянула в глаза любовнику, а я похолодела. Неужели, я вот также смотрю на Тарлана? Словно птичка на удава, которая сама просит проглотить ее.
Крылатый мягко надавил женщине на плечи, заставив ее опуститься перед собой на колени.
– Прошу отметить, с каким изощренным хладнокровием подсудимый совершил свое деяние, – от голоса Верховной у меня по спине побежали мурашки – как будто всех прочих ощущений мне было недостаточно. – Совершить преступление в такой момент, момент наивысшего доверия между истинными, даже не просто истинными, а Вечными парами.
Ей никто не ответил. Все присутствовавшие в аудитории, затаив дыхание, следили за любовной сценой, потому что как раз хладнокровия в ней не было даже на толику. Это было очень горячо.
Корра охотно взяла в рот член Тарлана, и я снова почувствовала укол ревности. Снова одернула себя за глупые несвоевременные эмоции. Попыталась представить, что это не другая женщина, а я сама стою на коленях перед крылатым и ласкаю его языком. Рот тут же наполнился слюной.
Услышав смачный плевок за спиной, я обернулась. У Дэна зрелище минета, который его жена делает чужому мужчине, вызвало строго противоположные моим чувства. Супруг выглядел взбешенным, лицо его налилось кровью, ноздри раздувались. Казалось, еще секунда, и он бросится на Тарлана с кулаками.
Я только фыркнула – у самого рыльце в пушку, зато от ревности чуть ли не сердечный приступ.
Корра действовала сноровисто и уверенно – явно не в первый раз ублажая своего мужчину таким способом. Она глотала член глубоко, увлеченно ласкала головку языком и губами, время от времени помогала
