— Фельдмаршал Блюхер просит поддержки! Он рассчитывает на вашу помощь.
Но Шварценберг был полной противоположностью Блюхеру.
— Мы сейчас не можем выступить, — выслушав, ответил он отказом. — Какое сражение, когда стоит зима, морозы! Войска должны отдыхать на зимних квартирах. Я уже отдал приказ. Пусть ваш фельдмаршал потерпит до весны, когда будет тепло.
Находившееся при Шварценберге русское командование вмешалось, потребовало идти на соединение с Силезской армией.
20 января произошло сражение при Аа-Ротье. Оно началось во второй половине дня: шел снег, разыгралась метель. Поддержанный огнем артиллерии, находившийся в центре Главной армии корпус недавно прибывшего после ранения генерала Раевского смело ринулся на врага.
Генерал Раевский проявил отвагу у Смоленска, под Бородино, Малоярославцем. В ноябре под Красным он получил тяжелое ранение и вынужден был покинуть армию. Возвратившись по излечении, он принял Гренадерский корпус. Но под Аейпцигом вновь был тяжело ранен. Покинул поле боя лишь по окончании сражения. Теперь он опять в строю, в звании генерала от кавалерии…
Упорство французов удалось сломить, в дело ввели кавалеристов Палена, его полки ворвались в Аа-Ротье. Одновременно союзники атаковали левый неприятельский фланг. Французы отступили.
В тех схватках особое упорство проявили солдаты дивизии генерала Воронцова. Заняв позиции у Краона, они в течение дня отражали вражеские атаки. Расстроив боевые порядки противника, дивизия при поддержке казачьей бригады генерала Карпова, перешла в наступление и отбросила врага. Мужество и стойкость русских солдат спасла армию Блюхера от полного разгрома.
А Шварценберг оставался верен себе.
— В данной ситуации наиболее благоразумно отступить, — заявил он на совете. — Мы находимся на французской земле, нам придется вести войну с народом.
— Народу война надоела, она разорила его, народ жаждет мира. А мир наступит, когда войдем в столицу, — возражал ему Барклай-де-Толли.
— Нет, нет, мы должны учитывать мнение командующего, коему вручены наши армии, — поддержал Шварценберга его соотечественник австрийский император Франц. — Он один волен решать.
Русские генералы возмущались странным поведением австрийского фельдмаршала, требовали наступать на Париж. Этому благоприятствовало стратегическое положение союзных армий, охвативших столицу полукольцом. К тому же в народе бурлило недовольство Наполеоном, отмечалось брожение и в высших кругах.
— Русские против переговоров, — заявил Александр. — Это будет не мир, а перемирие на руку врагу. Мы лишь на время сложим оружие. А потом, когда русские войска уйдут из пределов страны, вы вновь призовете на помощь, и нам придется возвращаться за четыреста лье… Нет, это предложение никак не приемлемо.
— Так что же вы предлагаете? — упорствовал Шварценберг.
— В случае отступления, какое вы предлагаете, находящиеся в Главной армии русские войска, включая гвардию, гренадеров, корпус Витгенштейна, соединяются и сами пойдут на Париж…
Союзникам пришлось уступить.
А в это время Платов со своим отрядом решал необычную задачу. Накануне из Лангра прискакал полковник императорской свиты:
— Его величество незамедлительно требует вас. Дело чрезвычайной важности.
— Ежели так надобен, то я готов.
По прибытии на главную квартиру Матвея Ивановича тотчас провели в кабинет Александра. Там уже был Барклай.
— Слушайте внимательно, атаман, и запоминайте. Дело чрезвычайной важности, письменных указаний на сей счет не последует. — Они подошли к карте. — Вот Лангр, вот Труа… Сане, — указывал пальцем по карте Александр. — Намюр… Фонтенбло. Ваша задача пробиться в Фонтебло. Это в полустах верстах от Парижа. Надеюсь, вы слышали о сей летней резиденции французских королей.
— Совершенно точно…
— Как нам стало известно, там находится римский папа Пий VII. Содержится под стражей, возможно в заточении. Вы должны его вызволить.
— Казаки готовы, ваше величество. Когда повелеваете выступить?
— Это вот с графом решайте, — указал Александр на Барклая. — Однако же дело не терпит промедления.
На прощание Барклай подсказал:
— Прежде чем лезть в Фонтенбло, непременно сломите гарнизон крепости Намюра. Иначе угодите в западню. И непременно возвращайтесь с папой!
Папа римский Пий VII действительно находился в Фонтенбло, пребывая там на положении узника. С самого начала его восхождения на римской престол, а это произошло в 1801 году, между ним и Наполеоном возникли трения. Наполеон не желал признать над собой ничьей власти, мечтал о полном господстве.
2 декабря 1804 года в соборе Парижской Богоматери состоялась церемония коронования Наполеона в качестве «народного избранника». Когда подошел торжественный момент возложения на голову императора короны и папа подошел к Наполеону с короной в руках, тот вырвал ее и сам надел на голову.
Папа Пий не остался в долгу. Когда Наполеон задумал бракоразводное дело со своей первой женой Жозефиной, он не дал согласия на расторжение.
Взбешенный властелин занял Рим, присоединил Папскую область к Франции, пересел всех кардиналов в Париж. Пий VII повелел отлучить Наполеона от церкви, признал его вероотступником. Тогда папу силой привезли в Гренобль. В его защиту выступило высшее духовенство, но это не удержало диктатора: он приказал зачинщиков арестовать, а папу перевести в Фонтенбло…
По проселочным дорогам отряд Платова углубился на территорию неприятеля. Перейдя Сену южнее Труа, подошел к городу Сане. Разведка установила, что в нем значительный гарнизон, и Платов решил, не ввязываясь в бой, обойти его.
Впереди главных сил находился авангард, возглавляемый лихим Кайсаровым, теперь уже ставшим генералом. В полдень 4 февраля авангард подошел к реке Луэнь, переправился и вышел к крепости Намюр.
Под начальством Платова — десять казачьих и Черноморский кавалерийский полки. Все они потрепаны в предыдущих сражениях и в каждом по две-три сотни всадников, не больше. И еще шесть орудий донской конной артиллерии, командует которой генерал-майор Карпов. Всего около трех тысяч.
Атаковать крепость кавалерией считалось делом не только малоперспективным, но и безнадежным. Что могли сделать вооруженные саблями и пиками всадники — без орудий и специальных осадных устройств, какие придавались обычно пехоте? Да и пехота с артиллерией и частями инженерии не всегда добивалась успеха перед каменными стенами. Но Платов помнил совет Барклая насчет западни.
— Что будем делать? — обеспокоенно спросил Кайсаров.
— Как что? Брать! Давай-ка сюда офицера, что разумеет по-французски! — потребовал Платов.
Прибыл поручик из артиллерийской батареи.
— Поезжай к воротам, потребуй, чтоб тебя приняли, — напутствовал атаман офицера. — Скажи коменданту, что ждать нам некогда и если через два часа крепость не сдаст, милости пусть не ждет.
Наблюдательный пункт Матвей Иванович выбрал на опушке леса, у большого камня на пологом спуске. Казаки приволокли вывороченный пень, установили у камня с подветренной стороны, и Матвей Иванович, завернувшись в бурку, устроился в ожидании возвращения парламентера. Чувствовал он себя неважно: знобило, ныло в пояснице.
Парламентер возвратился возбужденный.
— Отказался комендант от сдачи. Сказал, что рвы наполнятся трупами, река обагрится кровью, но крепость не сдаст. И еще сказал, что храбрость французов известна всем.
— А бумагу никакую не дал?
— Никак нет. Сказал, что письмом ответа не удостоит.
— Он кто же такой? В каком звании?
— Комендант у них — Баньи, а гарнизон возглавляет полковник Грушо.
— Груша, стало быть. Ну ладно! Придется эту грушу потрясти. Сзывайте командиров!
И пока командиры подходили, атаман подробно расспросил офицера о том, что тот видел в крепости и каковы там укрепления. Выслушав, сказал решительно:
— Ночью крепость взять! Будем предпринимать штурм!
— Хватит ли сил? — усомнился Шперберг.
— Нужно сделать так, чтоб неприятель поверил, будто бы сил у нас в избытке.
Вскоре артиллерия открыла по крепости огонь. Казаки тем временем подтянули в тыл полков вьючных и заводных[11] коней, расположили коши. С наступлением ночи жгли костры.
Огней было столько, что казалось, крепость окружена многочисленным войском, в десятки раз превышающим гарнизон. Одновременно формировалась ударная колонна из спешенных казаков всех полков. Начальником главной колонны назначили полковника Шперберга, под его начало дали Черноморский полк.
— Помни, Константин Павлович: черноморцы должны первыми ворваться в крепость.
Пешая колонна с двумя орудиями скрытно продвинулась к воротам, остальные полки пошли на сближение с противоположной стороны, отвлекая внимание неприятеля.
