Пешая колонна с двумя орудиями скрытно продвинулась к воротам, остальные полки пошли на сближение с противоположной стороны, отвлекая внимание неприятеля.
Приблизившись к воротам, казаки Черноморского полка открыли по ним огонь из орудий. Несколько ядер угодили в цель, но проломы оказались невелики. А тут и кончился запас ядер.
— Жги ворота! — распорядился Платов.
Поднесли мазут, подпалили, и пламя жадно охватило дерево. В полыхавшую арку бросились казаки. Бой завязался внутри крепости…
К рассвету все было кончено. Выстроенные на площади французские солдаты подходили и бросали оружие: росла гора мушкетов, пистолетов, сабель, палашей. А вокруг площади — на конях казаки.
Прибыл Платов. К нему приблизился полковник Грушо: лицо решительное, мужественное.
— Гарнизон крепости сдался на милость победителей, — отрапортовал он, протянул шпагу и осмотрелся. — А где же пехота, генерал?
— А вот она, на конях!..
Фонтенбло они достигли на рассвете. Жители небольшого уютного городка еще спали, когда застучали копыта передового отряда. Миновав на рысях площадь с собором, казаки устремились ко дворцу.
Огромный дворец с обширным парком составлял не только достопримечательность городка, но и Франции. Построенный несколько веков назад, он в дальнейшем разрастался, в многочисленных его помещениях сосредоточились бесценные произведения искусства.
Накануне Платов предупредил Кайсарова:
— Потребуй, чтобы начальники не очень дозволяли казакам хозяйничать во дворце. А то ведь они любят пошарить в чужом. — Кайсаров хотел возразить, но атаман упредил его мысль: — Глазами пусть смотрят, а волю рукам не давать! — Хотя сам не очень был уверен, что казаки выполнят его приказ. — Главное, взять под защиту папу, доставить его к императору.
Занятие Фонтенбло свелось к перестрелке с охраной, которая вскоре скрылась в примыкавшем к парку лесу. Нашли мажордома — управляющего дворцом, представили Платову.
— Где папа?
— Нет его, — отвечал импозантный француз. — Неделю назад как увезли, в карете, под охраной.
— Куда?
— По всей вероятности, в Париж.
Направленные к Парижу казачьи разъезды вызвали немалую панику среди местного населения и в самой столице, оттеснили на дорогах французские заставы, однако дальше продвигаться не посмели: силы отряда были слишком неравны, чтобы рассчитывать на успех.
В Париже
В старинный особняк богатого имения, где располагался штаб казачьего отряда, Матвей Иванович приехал затемно. В помещении было тепло, сухо, сияла люстра.
Весь день генерал пробыл под дождем, промок и озяб. Сбросив отяжелевшую бурку, стряхнув с папахи капли дождя, он приказал денщику:
— Неси валенки!
— А они тута, — Степан Пупков, цыганского вида казак с серьгой, проворно стащил с Платова сапоги, натянул на жилистые ноги шерстяные носки. — Теперя к столу. Жакуша, тащи борщ, да не забудь лафитник!
Выглядывавший из-за портьеры слуга-француз понятливо кивнул, вышел с подносом.
После еды генерал сел к камину. Огонь жарко пылал, языки пламени жадно лизали сухие поленья, и они звонко трещали, постреливая искрами.
Матвей Иванович любил смотреть на огонь. В такие минуты мысль уносила его чаще в прошлое, на родной Дон, но теперь стародавняя боль в пояснице заставила думать о себе. Да, годы сказываются, берут свое.
На днях его опять наведал доктор Виллие. Все расспрашивал о здоровье, озабоченно вздыхал.
— Что это вы обо мне печетесь? — не выдержал Матвей Иванович. — О здоровье ли сейчас думать!
— Как же не печься! Оно вам богом дадено, от него зависят все ваши деяния.
Виллие — авторитет, лейб-хирург, президент российской медицинской академии, он непременное лицо во всех поездках императора. Платов, конечно, догадался, что доктор прибыл неспроста, не иначе как по велению императора. После рейда в Фонтенбло Александр к нему охладел. Когда докладывал о неудаче с освобождением папы, заметил, как на широкий лоб Александра легли недовольные складки.
— Опоздали, упустили удачу, — вымолвил с упреком. — Не тяжко ли в походе, атаман?
— Никак нет, — ответил Матвей Иванович и для вящей убедительности добавил: — Еще есть запас в пороховнице.
— Цвет лица мне ваш не нравится, — и подсладил горечь слов скуповатой улыбкой…
Матвей Иванович пошуровал в камине кочергой.
— Дайте-ка я, — подскочил денщик и бросил в огонь поленья.
— Полковник Шперберг на месте? — спросил генерал.
— Здеся, он уж заглядывал, справлялся о вас.
Шперберг прибыл с привычной синей папкой, доложил:
— В ваше отсутствие был офицер из корпуса Раевского, передал просьбу генерала ожидать его завтра поутру. Еще просил, чтобы при этом непременно были генералы Кайсаров и Греков. Паисию Сергеевичу я уже сообщил, а к Грекову послал нарочного.
— Не сказывал ли офицер, зачем приедет Раевский?
— Справлялся, но он не ведал. Донесение надобно подписать, ваше сиятельство.
— Читай. — Платов откинулся в кресле, прикрыл глаза.
В донесении сообщалось, что полки отряда сосредоточены в районе Арси, взятого казаками накануне, и в полной готовности к наступлению на Париж. Город Арси находился в долине Сены, выводящей к французской столице: никак ее не минуешь. Скрипя пером, генерал вывел свою подпись.
«Видно, наступать придется вместе с корпусом Раевского, — вспомнил он сообщение. — Только зачем же ему приезжать?»
Раевского Матвей Иванович знал с давней поры, когда еще формировал под Чугуевым Новодонское казачье войско. Это было в 1787 году. Тогда к нему прибыл совсем еще по виду мальчик, гвардейский поручик: неширокие плечи, тонкая шея, румянец на щеках. Представился, подал письмо от самого Потемкина. Грозный начальник повелевал прикомандировать своего дальнего родственника на выучку в казачий полк и требовал, чтобы его употребляли в службе прежде всего как простого казака, а уж потом по чину. Указывал, чтоб казачью службу офицер испытал сполна, без всяких послаблений, познал бы тяготы и лишения, столь необходимые для дальнейшего опыта.
— Вам сколько же лет? — спросил Матвей Иванович, глядя на старательно тянущегося в стойке офицера.
— Пятнадцать в сентябре исполнилось, — ответил тот петушком.
— Вы знаете, о чем пишет светлейший?
— Так точно. Князь прочитал мне письмо.
— Ну и ладно, ежели знаете. Направляю вас в полк Андриана Денисова. Ему офицеры нужны… Только предупреждаю, полковой начальник с характером, да и нести службу простого казака нелегко.
— Я готов подчиниться повелению.
Год Раевский числился волонтером, осваивал казачьи премудрости, ходил в караулы да наряды, чаще других назначался в линию аванпостов, не уклонялся и от работ, каких в полку бывало в избытке.
Через год Потемкин спросил Платова.
— Ну как там мой внук? Справляется ль с делами?
— Весьма усердный и понятливый офицер, познал дела не хуже любого донца, — ответил Платов.
Офицер и в самом деле был сметлив, скромен, не шумлив, и своей исполнительностью не раз отмечался начальством.
— Стало быть, пора и полк ему вручить.
Вскоре Николай Раевский, сменив гвардейский чин на армейское подполковничье звание, вступил в командование полком.
Раевский прибыл в обещанный час. В штабе уже находились Кайсаров и генерал Греков-восьмой, командовавший, как и Кайсаров, бригадой из трех полков. Пожалуй, из всех казачьих генералов он наиболее опытный, побывал во многих переделках и сражениях, вместе с Суворовым участвовал в Итальянском и Швейцарском походах. Нервное лицо, израненная пулей кисть руки, но в волосах ни единой седой нити, хотя ему за пятьдесят. Сам он из простых казаков, грамоте не обучался, чин генеральский завоевал безграничной отвагой и удалью.
Генерал Раевский вошел и, слегка прихрамывая, направился к Платову.
— Рад встрече, Матвей Иванович! Счастлив, что вижу здоровым и крепким! — Они обнялись.
Раевский ростом ниже Платова, но в плечах широк, крепкая затянутая в мундир грудь, спокойный взгляд, складки у губ, выдававшие сильный характер.
— Привез, Матвей Иванович, пакет вам от императора.
— Господа, — обратился Платов к находившимся в комнате, — оставьте нас на время.
Они сели за стол, один против другого. Со стариковским нетерпением Матвей Иванович бросал взгляд то на Раевского, то на лежащий засургученный пакет.
— Вчера мне довелось быть в главной квартире, — начал Раевский. — Вызывали по причине предстоящего наступления на Париж. Потом был у императора. Докладывал о своих делах. Когда уходил, он повелел доставить для вас сей пакет.
Недоброе предчувствие не обмануло Платова: император повелевал сдать командование отрядом Кайсарову, самому же прибыть в Главную квартиру.
