— М-м-м.
— Вижу, вы очень осмотрительны. Заверяю вас, это не праздный вопрос. Мы понимаем, насколько деликатной должна быть данная операция. И какие могущественные враги будут противостоять вам. Мы со своей стороны попробовали свои силы и обнаружили, что пока не можем бросить вызов Массачусети27.
Последнее слово он произнес с некоторым благоговейным почтением. Клянусь, Джейн, он был совершенно серьезен.
— Но и союзников у нас немало. Молодые развивающиеся нации, недовольные гнетом МВФ и Всемирного банка, их ритуалами самоотречения, их строгими законами и предписаниями, которые делают нас бессильными и неспособными нанести ответный удар. Венесуэла, Аргентина, Бразилия, Таиланд, Вьетнам...
Я кивнул, словно это произвело на меня впечатление.
— Многие десятилетия мы верили, что бессильны в новом мире замкнутой глобальной финансовой системы. Мы думали, что лишь западный путь развития эффективен, а потому отринули наши собственные традиции в гонке за чуждыми нам обычаями. Но теперь мы пришли к пониманию, что были не правы, и наши собственные методы могут оказывать влияние на рынки. Нам надо лишь научиться правильно их применять.
Но нам по-прежнему не хватает опыта, чтобы бросить вызов Массачусети. И потому мы обратили взоры на вас, на Великобританию, колыбель традиций. Мы обратились к античной Лондонской школе экономантии.
Мне захотелось схватить его за лацканы тысячефунтового пиджака и разборчиво, четко и ясно проговорить: «Э-ко-но-ми-ки!». Что этот придурок там себе думает? Мы что, имеем дело с заклинаниями и прочим чародейством? Я не имею в виду ничего плохого, конечно, я вполне уважительно отношусь к другим культурам, как и все, но в самом деле!.. На тот момент я сумел лишь удержаться и не расхохотаться ему в лицо.
— Вы очень молчаливы, — заметил он после паузы.
— Немногословность приличествует мудрому мужу, — ответил я.
Эта фразочка как-то раз досталась мне в «печенье судьбы».
— Должно быть, вы расположены помочь нам, иначе не оказались бы здесь.
— Это... не совсем то, чего я ожидал, — осторожно ответил я.
— А, — догадался он. — Возможно, мы предложили не совсем адекватную компенсацию.
Это не шутка, Джейн. Всего лишь работа на 70 тысяч фунтов в год. Чтобы завалить американскую экономику, мне требуется гораздо больше.
— Я переговорю об этом с Председателем, — пообещал мистер Самарта. — Но сначала давайте поедим.
Он позвонил в колокольчик, и появились официанты с изобилием пикантных, пряных и аппетитных блюд: жареная свинина, утка, овощи, которые я едва мог распознать, все с острым и дразнящим запахом солений и чеснока. Я охотно откликнулся на их манящий зов. Если вся поездка и окончится полным провалом, я хотя бы наслажусь шикарной едой.
Мы закончили обед очень вкусным кокосовым ликером, который не то чтобы слегка опьянил меня, но дал приятное расслабление. Мистер Самарта взглянул на свой «ролекс» и сказал:
— Скоро соберется совет Центрального банка Тамароа. Им не терпится встретиться с вами.
Я и не знал, что запланированный совет — это встреча всего руководства Центрального национального банка, но к тому времени меня уже трудно было чем-либо удивить.
Он провел меня в один из внутренних залов, который был оформлен в стиле индуистского храма: на стенах — деревянные панели с искусно вырезанными образами фантастических божков, небольшая жаровня возле алтаря, буквально заваленного дизайнерскими композициями из цветов и фруктов, а в центре помещения — огромный красного дерева стол для переговоров. В столешнице перед каждым креслом — встроенный плоский монитор со скринсейвером, вращающейся мандалой.
Вскоре начали прибывать члены совета, все пожилые мужчины в черных костюмах. Среди трех или четырех десятков человек я был самым молодым. Каждый, войдя, пожимал мне руку, потом следовал к алтарю, чтобы бросить щепотку специй на жаровню, что наполняла помещение пикантным терпким, но приятным ароматом.
Мистер Самарта стоял рядом и тихонько объяснял происходящее:
— Это смесь измельченного чеснока и листа джангу. В нашей древней традиции он отпугивает духов Бута и Кала, чтобы наш разум был чист и свободен от предубеждений.
Некоторые из пришедших вынимали из кармана полосы разноцветных тканей и наматывали их вокруг пояса, как кушаки. Все были степенны и настроены очень серьезно.
Председатель прибыл последним. Это древнее, слепое, пораженное артритом существо напоминало манекен, собранный из витых и переплетенных механических частей. Мистер Джаквамано, его помощник, медленно вел Председателя под руку. Когда они переступили порог, дверь захлопнулась, засовы скользнули в пазы, а на сигнальной панели охраны помещения загорелся красный огонек, показывая, что комната в безопасности. Все присутствующие одновременно поднялись, и главный старец поприветствовал их воздетой тощей дланью. Затем мистер Джаквамано подвел его ко мне. Председатель был ниже меня, но пожатие его оказалось вполне крепким.
— Добро пожаловать, Саймон, — сказал он. — Надеюсь, мистер Самарта хорошо о вас позаботился.
— Да, сэр, — ответил я. Он нахмурился и попытался получше настроить свой слуховой аппарат.
Затем мистер Джаквамано пожал мне руку. У него был колючий взгляд, будто пронзающий насквозь, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не отступить на шаг или не отвести глаза.
— Мистер Самарта определил вас как человека, наделенного природными талантами, — сказал он. — Ваши коллеги, должно быть, приглашали вас на консультации с очень раннего возраста, потому вы уже сейчас сумели добиться столь высокого и авторитетного положения.
— Мистер Самарта преувеличивает, — улыбнулся я.
— Это ваша английская скромность... — кивнул он.
— Я почувствовал, что с этим человеком лучше не спорить, и ответил:
— Как скажете, мистер Джаквамано.
Он стоял и изучал меня несколько очень неловких секунд. Наконец он повел старика дальше, к алтарю, и в комнате воцарилась тишина. Председатель начал говорить на родном языке.
— Он призывает богиню Дургу, покровительницу нашей профессии, — шепотом пояснил мистер Самарта.
Когда он закончил, все уселись на свои места, и мистер Джаквамано взял на себя право вести собрание.
— Добро пожаловать, мистер Месситер. Возможно, наши обычаи кажутся вам экзотическими или примитивными...
— Ничуть, — вежливо солгал я.
— Но уверяю вас, финансовая система, которую мы здесь развиваем и совершенствуем, проверена веками. Мы основываемся на древней традиции, которую называем пангива, или стратегией левостороннего пути. С давних времен и по сей день это путь глубокого познания и дисциплины, хоть и осмеянный непосвященными. Лейаки, практики традиции пангива, прошли столь суровую школу, что многие обращенные сходили с ума, говорили, что их разум взрывался, как воздушный шар под напором знания. Но те, кто преуспел в постижении знания, научились представлять непредставимое. Они могут визуализировать силы, что движут миром. При помощи этого средства лейаки давным-давно обрели власть над болезнями, разумом и всей органической жизнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
