А Томен скучал. Магу достаточно часто приходилось присутствовать на подобных пирушках и выслушивать однообразные повествования: «…так когда он замахнулся топором, я сделал вид, что поднимаю щит, а сам…», «…этот удар снизу мне всегда неплохо удавался…», «…здесь главное-то в чем? Коня не разгонять, потому что ежели сразу не свалишь с ног противника, то…» Даже если предположить, что половина из прозвучавших историй действительно случилась на самом деле — какой в них прок? К тому же Томен нынче позволил себе выпить больше обычного (вино из подвалов Марнота пришлось чародею по вкусу), и мага клонило в сон. Он уже начал было подыскивать слова оправдания, с которыми встанет из-за стола и отправится спать, но тут примчался запыхавшийся сынишка конюха и доложил о возвращении Ондика. За столом оживились, разговор снова вернулся к предстоящему походу. Затем появились Ондик и сопровождавшие его солдаты, их усадили за стол, пожилой воин принялся неторопливо рассказывать о поездке в какую-то Веледу, отдаленное владение марнотских рыцарей. Ондик, уплетая мясо и не забывая прихлебывать из стакана, начал было пространно излагать, что говорят в Веледе, что доносит лазутчик о настроении в замках ок-Ладвина и ок-Эргиса… Томен зевнул, деликатно прикрывшись рукавом.
Ройбер, хмурясь, прервал доклад:
— Ондик, о происках ок-Ладвина мы еще поговорим… э… не за столом. Послушай, у нас тут кое-что изменилось. Нынче ночью выступим проверить Крейн. Там, говорят, опять кто-то засел…
— Я давно говорил старому сеньору, что крейнские валы нужно срыть… — Ондик пользовался в Марноте привилегиями, ему даже позволено перебивать сеньора, отметил маг. Или Ройбера здесь так мало почитают хозяином, что старшие слуги позволяют себе подобные вольности?..
— Срыть валы — большая работа, — Ройбер принял непочтительность Ондика как должное, — и сейчас речь не об этом. Мы с Руватегом отправимся сегодня в Крейн. Ты останешься здесь. С тобой — шесть человек. В общем, ты знаешь, что делать. Караульные обязаны быть на местах, огни зажжены, скотину на рассвете выгоните как обычно… Замок должен выглядеть так, словно мы никуда не отлучались. Возможно, мы не возвратимся и завтра. Проследишь, чтобы вечером окна светились, как будто в замке полный гарнизон. Если что, воспользуешься амулетом — дашь мне знать…
Ондик погладил камушек, подвешенный на украшающей его камзол цепочке.
— Кстати, насчет амулета, — вмешался Руватег, — проверьте с мастером Пекондором, не ослаблена ли его магия. Мастер, глянете сигнальный амулет Ондика?
— Да, разумеется, — кивнул Томен. — Давайте, мастер Ондик, я осмотрю.
Заклинание оказалось заурядным, магии в амулете было еще довольно, но Томен немного пошептал, подзаряжая камушек. Затем, возвращая талисман владельцу, излишне громко (чтобы привлечь внимание господ) произнес:
— Извольте, мастер. Все в полном порядке. Я вижу, вы хорошо следите за своим амулетом… — затем, покосившись на рыцарей и убедившись, что сейчас они смотрят в его сторону, Томен поднялся и объявил: — С вашего позволения, господа, я пойду вздремну перед выступлением. Я не так привычен к ночным похождениям, как воины Марнота…
Руватег, заразительно, как всегда, расхохотавшись, кивнул:
— Верно, мастер! Воин должен быть готов к походу и днем, и ночью. Жизнь чародея несколько легче!
Кое-кто из воинов улыбнулся.
— И тем не менее я всегда начеку! — гордо провозгласил Томен, хватаясь при этом за спинку стула, чтобы устоять на ногах. Он не настолько захмелел, но счел нужным изобразить опьянение.
Покидая зал, он услышал, как Руватег произнес вполголоса:
— А этот маг, хоть и не производит впечатления великого мастера, достаточно хорош, а?
— Я пригласил его по твоему совету, — равнодушно отозвался Ройбер. — Однако и нам не мешало бы выспаться. Наливайте круговую, да и…
«Руватегу для чего-то требуется поддержать мою репутацию. Вот сейчас я заметно пьян, я выгляжу довольно потешно, и он торопится как-то выправить это впечатление, — отметил про себя молодой маг, — отметим сей примечательный факт… однако же, хорошее вино…»
* * *
Разбудил Томена бодрый стук в дверь. Маг едва успел приподняться на ложе, а дверь уже распахнулась, и в комнату заглянул белобрысый парнишка — сын конюха.
— Мастер чародей, мне велено вас вниз позвать! На двор!
— Ну так зови, если велено, — буркнул Томен. Колдун сел, потянулся и энергично взлохматил свалявшуюся во сне шевелюру. Разбудили чародея довольно поздно — за окном стемнело. Небо в узком проеме было пронзительно-синего цвета.
Мальчишка в некотором замешательстве обдумал предложение мага. Не придя ни к какому выводу, посланец тем не менее смело приоткрыл дверь пошире и проник внутрь. Пока Томен, как всегда безуспешно, пытался пригладить стоящие торчком рыжие вихры, малец прошелся по комнатке, понюхал миску на столе, заглянул в кувшин, деловито подтянул штаны и протянул было руку к лежащему там же, на столе, жезлу. Колдун быстро вскочил и хлопнул по жесткой ладошке.
Мальчишка, нимало не смутившись, убрал пострадавшую руку за спину и заявил:
— Еще велено спросить, держится ли мастер чародей в седле. Лошадь-то готовить надо? Или как? И велено звать на двор. Там уже все собираются…
— В седле я удержусь, — пробормотал Томен, — если, конечно, мне не всучат пику и не велят нестись галопом… Я так думаю, замок не станут брать приступом в конном строю, а?
— Чего? — Конюхов сын уже не слушал мага, а предался созерцанию медных блях высунувшегося из котомки кончика бороды гномьей маски. Начищенные до зеркального блеска сочлененные пластины произвели на конюхова наследника неизгладимое впечатление.
Томен перехватил взгляд мальчишки, запихнул брякнувшую при этом медь поглубже в мешок и повторил:
— В седле удержусь. Но лошадка должна быть поспокойнее, понял?
— Ага, понял. Тогда я вам, мастер, Гнедка оседлаю.
— Ну вот и ступай, мой друг, седлай Гнедка. Я сейчас совершу некие зловещие магические действия, готовясь к смертельной схватке и…
— Ух ты! — Глаза пацана загорелись.
— Вот именно. Сперва я испробую заклинание, превращающее в свиней всех, кто находится от меня на расстоянии в десять шагов… — Томен, наклонив набок голову, прислушался, торопливый топот стих сразу же за дверью. Тогда маг добавил, повысив голос. — Потом другое, обращающее в гусеницу того, кто стоит за дверью!..
Подготовка к рейду в Крейн шла полным ходом. Во дворе замка в свете многочисленных факелов расхаживали латники, рыжие отблески метались на звеньях кольчуг, на пряжках и бляхах воинского снаряжения. Всхрапывали кони, облачаемые в походную упряжь, косились на факельное пламя, и крошечные огоньки трепетали в их больших влажных глазах… Повсюду то и дело лязгал металл, кто-нибудь поминутно проверял, легко ли выходит из ножен клинок, хорошо ли пригнаны доспехи, туго ли затянут ремень… Наверняка воины немного нервничали — и в самой пустяковой схватке имеется смертельный риск, и даже предстоящая незначительная вылазка может обернуться для кого-то увечьем и смертью. Никому ведь неизвестно, что за люди проникли нынче в разрушенный Крейн… Даже самые опытные ветераны не могут избавиться от двойственного чувства — с одной стороны, хочется, чтобы все свершилось быстрее, чтобы скорей миновала опасность; с другой — словно тихий голос шепчет в ухо: а хорошо бы вдруг отложили поход, вдруг передумал добрый сеньор ок-Марнот, хорошо бы случилось нечто… нечто такое, из-за чего поход перенесут на завтра, на послезавтра… Ведь кто может знать, что ждет в заброшенном замке… Кони тоже волновались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
