ажеры раздулись.
— Может быть потому, что кто-то решил ударить меня, прежде чем у меня появился шанс сказать.
— Это было и близко не так сильно, как ты заслуживал.
— Не заставляй меня давать тебе то, чего ты заслуживаешь, седхи.
— Сосредоточься, Драккал. Где гроалтуун? Внизу? — Аркантус шагнул вперед, готовый действовать, он не забыл об угрозе, которую Синдикат представлял для него и Саманты, и ему не терпелось устранить ее теперь, когда появилась такая возможность.
Драккал преградил путь Аркантусу и остановил седхи, положив руку ему на плечо.
— Пока нет.
Аркантус провел языком по зубам, подавляя вспышку волнения.
— Нет причин для дальнейшей задержки. У него есть информация, которая мне нужна. Я собираюсь получить эту информацию в ближайшее время.
— Ты все еще голый, Аркантус.
— И?
Ажера сделал медленный, глубокий вдох.
— Ты же не собираешься допрашивать гроалтууна без одежды.
— Почему? Уверенный в себе обнаженный мужчина в необычной ситуации может быть чрезвычайно пугающим.
— Потому что я несу ответственность перед нашей службой безопасности, а избиение Стрейка до полусмерти, когда на тебе нет ничего, кроме кхал, увеличит шанс потери их доверия ко мне.
Аркантус положил руку на плечо Драккала и слегка сжал его.
— Считай это наградой за их образцовое показательное выступление в последние несколько дней. Десерт от шеф повара.
— Иди, надень набедренную повязку, — сказал Драккал с преувеличенной мягкостью. — Или я дам всем по очереди пнуть тебя в проклятую щель.
Несмотря на заключенного, ожидающего допроса, несмотря на нетерпение Драккала, несмотря на все, Аркантус остановился и бросил взгляд на Саманту, когда прокрался обратно в спальню. Он ничего не мог с собой поделать, она была так прекрасна с абсолютно расслабленным лицом во сне, так мила, когда все заботы и запреты стерлись с него, так соблазнительна. Завернувшись в одеяло на его огромной кровати, она выглядела крошечной, уязвимой и одинокой, существом, которое нужно лелеять и защищать.
Саманта была бесценна. В этот момент он понял, что откажется от чего угодно, от всего ради нее. Чтобы она была в безопасности, чтобы она была рядом с ним. Его инстинктивное влечение к ней было непреодолимым, но желание было намного больше, чем инстинкт.
Каким-то образом он подавил порыв забраться обратно в постель, заключить ее в объятия и убедиться, что она знает, что не одна, знает, что он здесь, знает, что она его. Он заставил себя открыть ящик с набедренными повязками, с немалой долей раздражения отметив, что, согласно времени на меню, прошло всего два часа с тех пор, как он лег со своей парой, достал одну из них и закрепил так быстро и тихо, как только мог. Он проскользнул в соседний шкаф, чтобы натянуть халат, не обращая внимания на цвет и узоры на ткани.
Он снова остановился, когда повернулся к кровати, и его взгляд упал на Саманту.
Я мог бы просто прикоснуться к ней еще раз. Простое легкое прикосновение, просто провести кончиком пальца по ее щеке…
Аркантус отбросил этот порыв. Были другие дела, требующие его внимания, и он не хотел тревожить сон Саманты. Она через столько всего прошла за последние несколько дней, стала свидетелем стольких драматических перемен в своей жизни. Он понимал, каково это — Арк и сам пережил внезапные, кардинальные изменения в жизни много лет назад, и сказать, что приспособиться было трудно, было бы огромным преуменьшением. Учитывая обстоятельства, она воспринимала все очень хорошо.
Но он ничего другого и не ожидал от своей интригующей маленькой земляночки. Она не осознавала, насколько сильна, но он видел это.
Когда он выходил из комнаты, в животе было тяжело, что, несомненно, было результатом отрицания влечения к ней. Он еще раз напомнил себе, что все это было ради нее, все для ее безопасности, но это не облегчило дискомфорт.
Мне нужно взять под контроль свои мысли.
Это было правдой, но часть его не хотела отворачиваться от Саманты и всего того, что они сделали вместе, от всего того, что он все еще хотел делать с ней. Они только начали познавать возможные эротические наслаждения, и он находил ее общество волнующим, даже когда они не были заняты подобными занятиями.
— Тебе бы лучше пристегнуть эту штуку, — проворчал Драккал, когда Аркантус подошел к нему.
Аркантус моргнул и обратил внимание на ажеру, заставляя себя мысленно встряхнуться, чтобы вернуться в настоящее.
— О чем ты говоришь?
— Я знаю это выражение лица. Знаю, о чем ты думаешь. Хоть раз придержи язык за зубами, ладно?
Седхи не стал спорить, он занял свое место рядом с Драккалом, и они прошли по коридорам и спустились по лестнице в одну из комнат под землей. Тяжелая дверь скользнула в сторону с грохотом, который Аркантус скорее почувствовал, чем услышал, открывая взору помещение, лишенное мебели, за исключением нескольких простых стульев.
Гроалтуун сидел на одном из стульев, расположенных в центре комнаты под единственным лучом интенсивного света, который делал остальное пространство темным по сравнению с ним. Он был отвернут от двери, и на тонкой чешуе на затылке прямо под бугристыми наростами черепа, виднелось засохшее пятно крови. Его руки и ноги были прикованы к стулу толстыми тристиловыми кандалами.
Стрейк повернул голову и оглянулся на Аркантуса одним большим темным глазом, затем фыркнул и отвернулся.
Секк'тхи и Тарген сидели по обе стороны от двери, последний точил камнем нож с металлическим лезвием, это архаичный метод, но звук металла, скребущего по камню, был мощным, первобытным.
— Чем решил поделиться с нами наш гость? — спросил Аркантус, входя в комнату, Драккал немедленно последовал за ним.
— Немногим. Он был несговорчив, — ответила Секк'тхи.
— Просто дай мне несколько минут. Я заставлю его заговорить, — сказал Тарген. — Я даже позволю ему встать со стула, чтобы мы были на равных.
— Возможно, у тебя еще есть шанс, друг мой, — Аркантус поднял пустой стул и пронес его мимо гроалтууна, поставив прямо перед пленником. Он устроился на нем, закинув ногу на ногу и обвив кончиком хвоста одну из ножек стула.
Рот Стрейка изогнулся в
