- Передай офицерской столовой, чтобы прислали горячую еду для мистера Гласса.
В течение часа майор забрасывал Гласса расспросами о Форт-Юнионе, новом форте на Бигхорне и коммерческой жизнеспособности нового предприятия.
Гласс тактично избегал вопросов о причинах, побудивших его вернуться с фронтира. И наконец ему удалось задать свой вопрос:
- Тут случайно не проходил из верховьев Миссури человек с шрамом в форме рыболовного крючка? - большим пальцем Гласс прочертил крючок у уголка своего рта.
Майор Констебль внимательно изучал лицо Гласса. Наконец он ответил.
- Не проходил...
Гласса охватил острый приступ разочарования.
- Он остался, - добавил Констебль. - Предпочел армейскую службу тюремному заключению после драки в местном салуне.
Он здесь! Глассу пришлось сдержаться, чтобы эмоции на лице его не выдали.
- Сдается мне, вы знаете этого человека.
- Знаю.
- Он сбежал из "Пушной компании Скалистых гор"?
- Он бежал от многих вещей. И к тому же он вор.
- А вот это уже серьёзное обвинение, - констебль почувствовал, как в нем проснулись его скрытые амбиции судьи.
- Обвинение? Я здесь не для того, чтобы подавать жалобу, майор. Я здесь ради того, чтобы свести счёты с ограбившем меня человеком.
Констебль глубоко вдохнул, его подбородок мерно поднялся в такт со вдохом. Он со свистом выдохнул и затем произнес, словно поучал мальца.
- Здесь вам не глушь, мистер Гласс, и советую вам выражаться почтительней. Я - майор армии США и командующий фортом. Я со всей серьёзностью отнесусь к вашим обвинениям и прослежу, чтобы их надлежащим образом расследовали. И конечно же, вам дадут возможность представить свои доказательства.
- Мои доказательства? Да у него моя винтовка!
- Мистер Гласс! - раздражение майора нарастало. - Если рядовой Фицджеральд украл вашу собственность, я накажу его в соответствии с военным уставом.
- Майор, тут нет ничего сложного, - не удержался от иронии Гласс.
- Мистер Гласс! - выплюнул Констебль. Тусклая служба в этом богом забытом форпосте каждодневно проверяла его способность действовать рационально. Он не потерпит подобное непочтение к своей власти. - Я в последний раз вас предупреждаю. В этом форте я вершу правосудие.
Майор Констебль повернулся к адъютанту.
- Вам известно, где пребывает сейчас рядовой Фицджеральд?
- Он с пятой ротой, сэр. Они отправились на рубку леса, вернутся к ночи.
- Арестуйте его по прибытии в форт. Отыщите в казарме его винтовку. Если она при нём, отберите. Приведите рядового в зал заседаний завтра к восьми часам утра. Мистер Гласс, надеюсь, вы тоже будете присутствовать. Но прежде приведите себя в порядок.
Столовая с посаженными в ней присяжными служила майору Констеблю залом суда. Несколько солдат принесли из кабинета стол Констебля и водрузили его на самодельный помост. Место на помосте позволяло Констеблю обозревать судебный процесс с подобающей судье высоты. Чтобы не возникало лишних вопросов по поводу правомочности суда, Констебль повесил позади стола два флага.
Пусть залу суда не хватало блеска, по-крайней мере, он был просторным. Когда убрали столы, в комнату набилось с сотню зевак. Чтобы добиться достойной аудитории, майор Констебль обычно отменял для обитателей форта почти все наряды. За недостатком конкуренции в сфере развлечений, представления майора всегда собирали битком набитый зал. Интерес к сегодняшнему судебному заседанию был особенно высок. Весть об изувеченном шрамами колонисте и его жестоких обвинениях быстро облетела весь форт.
Со своей скамьи рядом со столом майора, Гласс увидел, как распахнулись двери столовой.
- Смирноооо! - Зрители вытянулись по стойке смирно, когда в зал вошёл майор Констебль. Сопровождал Констебля лейтенант по фамилии Аскитцен, которого солдаты окрестили Асскиссером [43].
Констебль остановился окинуть взглядом публику, прежде чем с достоинством короля взойти на помост. Усевшись, майор кивнул Аскитцену, который дал знак зрителям занять свои места.
- Введите обвиняемого, - приказал майор Констебль. Двери вновь открылись и показался Фидцжеральд, закованный в кандалы и в сопровождении караула. Публика осмелилась бросить на него взгляд, когда охрана подвела Фицджеральда к помосту, где справа от майора устроили некое подобие скамьи для подсудимых. Скамья размещалась напротив Гласса, который сидел слева от стола майора.
Взгляд Гласса сверлил Фицджеральда, как бурав мягкое дерево. Фицджеральд постриг волосы и сбрил бороду. Одежду из оленьей кожи заменило темно-синее сукно. Гласс почувствовал отвращение при виде Фицджеральда, облаченного в мундир, этот символ доблести и чести.
Казалось невероятным находиться рядом с ним. Гласс подавил желание накинуться на Фицджеральда, схватить за глотку и вытряхнуть из него жизнь. Я не могу так поступить. Не здесь. На мгновение их взгляды скрестились. Фицджеральд кивнул - словно вежливо приветствовал его!
Майор Констебль откашлялся и заявил:
- Заседание военно-полевого суда объявляю открытым. Рядовой Фицджеральд, вы имеете право на очную ставку со своим обвинителем и можете выслушать предъявленные обвинения. Лейтенант, зачитайте обвинения.
Лейтенант Аскитцен развернул лист и торжественным тоном обратился к залу.
- Сегодня рассматривается дело мистера Хью Гласса из "Пушной компании Скалистых гор" против рядового Джона Фицджеральда, армия США, шестой полк, пятая рота. Мистер Гласс обвиняет рядового Фицджеральда в краже винтовки, ножа и прочего личного имущества во время службы в "Пушной компании Скалистых гор". В случае подтверждения вины мистеру Фицджеральду грозит военно-полевой суд и лишение свободы сроком на десять лет.
В толпе поднялся приглушенный ропот. Майор Констебль ударил молотком по столу, и в зале воцарилась тишина.
- Потерпевший, прошу подойти к скамье.
Растерянный Гласс поднял взор на майора, который бросил на его сердитый взгляд и знаком указал подойти к столу.
Возле стола стоял лейтенант Аскитцен с Библией.
- Поднимите правую руку, - сказал он Глассу. - Клянетесь ли вы говорить правду и ничего, кроме правды?
Гласс кивнул и произнес "да" тщедушным голосом, который ненавидел, но не мог изменить.
- Мистер Гласс, вы слышали зачтенные здесь обвинения? - спросил Констебль.
- Да.
- Верны ли они?
- Да.
- Желаете ли вы сделать заявление?
Гласс колебался. Формальность правосудия застала его врасплох. Он определенно не ожидал сотни зрителей. Хью понимал, что Констебль командовал фортом. Но это дело касается его и Фицджеральда, это не спектакль на потеху заносчивому офицеру и сотне скучающих солдат.
