расслабленной позе рядом с караваном обозов. Три офицера подошли к Вэй Луну с поклоном, чтобы о чем-то доложить. Генерал поставил меня в строй и отошел выслушать донесения.
Я старалась копировать стойку солдат рядом со мной, но казалось, что меня выдает буквально все, включая дыхание. Правда ли, что Вэй Лун меня не узнал? Может быть, я зря тешу себя иллюзией, что мой план удался. Или все-таки пронесло? В любом случае нужно подождать, пока отойдем от дворца подальше, а затем тихонько улизнуть. Если не получится днем – дождаться ночи.
Но не успели мы сдвинуться с места, как защитные врата дворца открылись, и показался богато украшенный паланкин в сопровождении стражи. Он остановился, и из него величественно вышла Лю Ифей. Солдаты начали опускаться на колени и утыкаться лицом в землю, приветствуя императрицу, а я замешкалась и сделала это чуть ли не последняя.
– Встаньте, генерал Вэй, – приказала Лю Ифэй.
Я чуть приподняла голову, но из-за шлема плохо видела, что происходит. Вэй Лун и сестрица возвышались над распластавшимися по земле людьми.
– Лю Луань сбежала. Стража ищет ее повсюду, но пока не нашла, – капризным тоном заявила императрица.
– Сбежала? – растерянно переспросил Вэй Лун. – Ей кто-то помог?
– Подозреваю ее служанку. Где она? Стража, заберите…
– Ваше Величество, Мэйлин в повозке, – наполненным медом голосом ответил генерал. – Ночью мой слуга перестарался и сломал ей обе ноги. Если желаете, то, разумеется, можете ее забрать, но вряд ли сообщницей могла быть она.
Мэйлин? Что с ней сделали?!
Страх за служанку подступил к горлу. Пришлось закусить костяшку пальца, чтобы отвлечь себя от мыслей о ней. Я ничем не смогу помочь, если выдам себя.
Лю Ифэй недовольно цокнула языком и, судя по тому, что стража, рванувшая было к повозкам, остановилась, подала им знак отбоя.
– Ваше Величество, прикажите развесить портреты Лю Луань с описаниями всех ее грехов и объявите вознаграждение. Даже если кто-то и сомневался в ее виновности, то теперь ее побег говорит сам за себя. Подданные ее и так не любят, а вот Вас… – Вэй Лун говорил так сладко и подобострастно, что во рту от приторности вязало. – Ей повезет, если ее выдадут Вам, а не забьют камнями на месте. Помните случай, когда она приказала казнить свою стражу? Я слышал, ее обвинения были надуманными, а у тех воинов остались семьи без кормильцев. Кто-нибудь обязательно сочтет побег принцессы удобной возможностью свести счеты.
По мере того, как он говорил, мне становилось все больше не по себе. Что я там говорила о том, что улизну, когда стемнеет? С портретами по всей стране затеряться в каком-нибудь городе не получится.
– Если Вы пожелаете, я брошу все силы на поиск Лю Луань, – предложил Вэй Лун. – Но если позволите, мне бы искренне хотелось поскорее выполнить Ваше поручение и вернуться к Вам, Ваше Величество. Мастер Цин, конечно, согласился ввиду крайних обстоятельств остаться рядом с Вами на ближайшие месяцы, чтобы помочь в делах, но я бы хотел иметь возможность служить Вам лично.
Я осторожно приподняла голову и заметила, что он взял императрицу за руку, стража Лю Ифэй демонстративно отвернулась, а остальные и так стояли на коленях, уткнувшись лицами в землю.
– Ваша миссия важнее сбежавшей преступницы, – мурлыкнула Лю Ифэй. – Буду ждать хороших новостей.
Сюжет дорамы вернулся на круги своя. Правда, только в оригинале в это время император был еще жив, а Лю Ифэй отправилась на границы вместе с Вэй Луном. Но в целом – главная героиня на троне, главный герой помогает ей на нем удержаться, заклинатель Цин Фан где-то на подпевках. А я лишняя на этом празднике жизни. Все так, как и должно быть.
Они еще какое-то время стояли, держась за руки, а потом сестра развернулась и направилась обратно во дворец. Свита последовала за ней. И только после этого солдаты поднялись с колен.
Вэй Лун приказал немедленно выдвигаться.
Эпизод 32
День был долгим и изнурительным.
Армия шла пешком. Я не привыкла к таким физическим нагрузкам – каждая мышца болела от усталости. Слева, справа, впереди и сзади шли ровным строем другие солдаты, никто даже в туалет без дозволения генерала не бегал. Едва кто-то отставал – старшие по званию тут же подгоняли. Среди них оказался и тот самый капрал, что придрался к моей форме.
В общем, попытку побега пришлось отложить до привала. А до него нужно было еще выдержать жару, строевой шаг и тяжелые доспехи. Да и как я могла сбежать, когда где-то в обозе ехала покалеченная Мэйлин? Вэй Лун сказал, что ей сломали обе ноги. Мне становилось больно и горько от одной мысли, что это могло быть правдой. Уйти, не увидев служанку собственными глазами, было бы предательством. В идеале я должна забрать ее с собой.
Когда Вэй Лун наконец приказал ставить лагерь, я едва не заревела от счастья. Мы остановились недалеко от реки. Солдаты разбивали палатки и разводили костры, таскали и кипятили воду. Стараясь не привлекать внимания, я пыталась помогать «товарищам» по отряду. Руки дрожали от усталости, но нужно было работать, чтобы не выдать себя. За тем, чтобы никто не отлынивал, зорко следили назначенные надсмотрщики. И делать все приходилось в дурацком шлеме.
В дорамах женщины всегда легко притворялись мужчинами, и если для зрителей все было очевидно, окружающие в упор не замечали, что вот тот парень – переодетая девушка. Однако я на такое везение не очень-то рассчитывала. В конце концов, не я тут главная героиня, чтобы удача всегда оказывалась на моей стороне.
Ночь медленно, но верно опускалась на лагерь. Солдаты наконец расположились отдыхать у костров, готовились ужинать. Я пошла к обозу, около которого терся Гоушэн: наверняка Мэйлин в нем или в одной из палаток рядом.
Но не успела я добраться до него, как дорогу преградил Вэй Лун.
– Цайняо, – позвал он с недоброй усмешкой. – Пришло время наказания. За мной!
Ну вот, о чем я и говорила: удача не на моей стороне.
Первым желанием было замотать головой и сказать, что я не Цайняо – мало ли тут солдат в одинаковой грязной форме! Некоторые, как и я, все еще в шлемах.
Вот только Вэй Лун уже развернулся и зашагал куда-то в сторону.
– Не усугубляйте свое положение, солдат Цай! – прикрикнул он.
Спорить было бесполезно, пришлось идти за ним. Вот только шли мы не к палаткам и шатрам, а в сторону небольшого пролеска, окаймлявшего берег. Что он задумал?
