улыбнулся и кивнул.
– Я тебя понял.
Я ушла в комнату и забралась в кровать, укуталась в одеяло и насладилась душевным спокойствием. На тот момент у меня все было хорошо. Я долго прокручивала минувший разговор в голове и поняла, что мне нравится подход Джека. Он не давил на меня, не устроил сцену, не перешел в агрессию. Он выслушал меня и сказал свое слово. Наверное, именно так и поступают адекватные люди. Разговаривают разговоры.
Где–то через час пришла Келли, она тихо постучалась и тут же заглянула в комнату.
– Ты одна? – спросила она, ее взгляд обежал комнату.
– Да.
– Ну мало ли. Я ведь обещала, что поговорю с Чейзом? Ну вот, он ждет тебя в кабинете.
Я быстро поднялась с кровати.
– Ты как? – спросила я.
Келли прикоснулась к затылку и поморщилась.
– Нормально, шишка немного побаливает. Бывает, что я теряю сознание, сегодня это произошло одновременно с ударом по голове. В нашей работе бывают такие моменты. Травмы не самое страшное, самое страшное – не вернуться. Давай быстрее, Чейзу еще к Ханту идти. А тот ждать не любит.
Келли ушла так же быстро, как появилась, а я отправилась в кабинет Чейза. Постучала и после позволения вошла. Он сидел на кресле и кивнул мне на соседнее. Я опустилась, и он начал говорить, а я офигевала с каждым сказанным им словом. Я даже напрочь позабыла о неловкости после сцены на первом этаже.
– Я благодарен, что вы доставили Женевру в целости. Эта женщина воспитывала меня, пока я не оказался в Ристалище. Она работала на моего отца, была няней его детей. Его родных детей. Таких, как я, воспитывали в другом месте, и все мы были рады, когда появилась Женевра.
– В каком Секторе ты жил? – спросила я, и поняла, что я о нем вообще ничего не знаю.
– Ни в каком. Я жил в Столице.
– Не понимаю.
– Столица, это место, где сосредоточены основные силы корпорации, там же проживает Семья Основателей. Тем, кто живет в Секторах мало что рассказывают об этом месте по простым причинам. Столица живет совершенно другой жизнью. У них нет купола…
– Что? – я почти взвизгнула. – Ты бредишь. Купола спасают нас от радиации, от того, что произошло в далеком прошлом. Это все знают.
Чейз отрицательно покачал головой.
– Это знают те, кто живет в Секторах. Большего им знать не положено.
Пару мгновений я раздумывала над информацией, которая сшибла мое осознание мира с ног.
– То есть, – начала я. – Радиации не было?
– Была. – Чейз сжал переносицу пальцами. – Но она была необычной. Планета на самом деле начала загибаться. Люди, в большинстве своем стали болеть, они заражались от воздуха, которым дышали. Половина планеты погибла. Еще двадцать пять процентов стали кочевниками.
– Погоди, кочевники – это люди?
Херня какая– то.
Я вообще подумала, что никакой Келли не было, мое тело до сих пор лежит на кровати, а все это сон. Я ущипнула себя за руку, почувствовала боль и откинула предыдущую мысль. Чейз действительно говорит все это. Может, его сильно ударили по голове?
– Были ими, да, – подтвердил он. – Но они не сразу приобрели такой вид, какой имеют сейчас. Эволюция.
Я подняла руку ладонью к Чейзу. Мысли путались, и я боялась упустить, что–то важное.
– Зачем тогда купола? – спросила я.
– Чтобы удерживать людей. Корпорация поставила купола и стала спасителем всего и всех.
– Но это не так?
– Может, и так. Мы не знаем, что случилось бы, если бы они этого не сделали. Может, люди не смогли бы снова стать единым организмом, и каждый бы бился сам за себя. Возможно, мы бы уничтожили друг друга, и сейчас бы никого не осталось. Только кочевники. Они своих не трогают.
– Может, – с сомнением проговорила я. – Мне сложно поверить, что радиации не было. Точнее была, но не в том понимании, которое я знаю. Это странно.
– Сразу же никто не верит. Это нормально.
Так, ладно. Порассуждать я смогу и потом. Если все, что говорит Чейз, правда, то у меня появилась возможность понять, что на самом деле происходит вокруг. Прямо сейчас он дает мне недостающие пазлы, и я не собираюсь отказываться от них.
– И что было дальше? – спросила я, внимательно рассматривая мужчину перед собой.
– Корпорация и Семья Основателей захватили себе огромную часть выжившего мира. Они придумали угрозу за куполом и поддерживают слух о ней по сей день. Они распределили по Секторам обязанности, которые позволяют столице существовать с привилегиями, о которых секторанты даже не подозревают. Жизнь в Столице почти не изменилась со времен обычного мира. Но время шло, и люди в Секторах начали поднимать бунты, были недовольства. Поэтому было придумано Ристалище.
– Тюрьма должна была остановить бунты? Это максимально тупо.
– Нет. Надежда.
– На что?
– На удачу, – моментально ответил Чейз. – Надежда на победу и возможность переехать в другое место. Для того, чтобы люди стали надеяться по–настоящему, на Ристалище разместили камеры и стали транслировать жизнь в тюрьме на экранах по всем Секторам. Когда секторанты начинали маломальские волнения, то случайным образом кто–то из местной тюрьмы получал победу и уезжал в лучшую жизнь. Пару раз им даже позволили забрать семьи.
– Не все испытывают надежду, смотря на бойни на Ристалище, – с привкусом презрения бросила я.
– Да. Но что во все времена помогало удерживать власть сильным мира? Рядом с надеждой всегда должен быть страх. Страх попасть в это место и умереть страшной смертью. Ристалище стало не только местом, куда скидывали шлак и возмущающихся, неугодных и протестующих, но и отличным заработком.
– Да. Это я знаю. У нас на Синте многие ставили последнее, чтобы испытать… удачу.
А в словах Чейза есть доля истины.
– Эти крохи не интересуют корпорацию. А вот ставки, которые делают в Столице, это уже другой разговор. Все, что вы ставили в Секторах, не уходило дальше мэра.
Я схватилась за виски.
– У меня голова пухнет.
– Но ты должна дослушать все до конца, а потом у тебя будет время понять, чему верить и встать ли на нашу сторону.
Хорошо. А кто стоит на другой стороне?
Я не успела задать этот вопрос вслух, Чейз продолжил:
– В целом, порядок вещей не
