менялся уже… примерно двести лет. Семья Основателей разрастается, корпорация укрепляется. Сектора загибаются. Мир вернулся к обычному течению. Все стало так, как было до краха. За небольшим исключением. Столица не единственное место, пригодное для жизни. За морем есть страна, там люди живут в совершенно других условиях.
Боже… Мы не единственные? Есть еще другие люди, которые живут под открытым небом и вольны передвигаться куда захотят?
– Откуда ты это знаешь? – с придыханием спросила я.
– Я ведь сказал, что жил в Столице.
– Это я помню, но море, другая страна…
– У меня были возможности слышать и видеть. Я сын первого наследника Семьи Основателей.
Чейз замолчал, давая мне возможность переварить то, кто он есть на самом деле. А я просто смотрела на него и моргала. Мыслей не было. Ноль. Мне вообще казалось, что он все это придумывает. Потом решила, что это правда. А потом опять передумала. А что, если он все врет? Зачем? Хрен знает. Но все, что Чейз сказал, больше похоже на сказку, а я их не люблю и никогда не любила.
– Это ведь неправда? Тебя, как одного из Семьи Основателей никогда бы не отправили на Ристалище.
– Если бы я был одним из законных детей, разумеется, нет. Но моя мать никогда не была женой наследника. Как и мать Джека.
– У вас один отец?
– Да. Матери разные. У наследников вообще очень много бастардов. Они не привыкли отказывать себе в плотских утехах.
– И за что тебя отправили сюда?
– Это Женевра постаралась. Меня должны были убить, я нарушил правило, которое стоило бы мне жизни.
– Что за правило?
– Я открыл капсулу. И сделал кое–что еще, но это не столь важно.
Снова какие–то капсулы.
– Что это? Капсулы?
– Об этом мы поговорим потом. Давай по порядку. Меня отправили сюда, потому что даже Семье Основателей нельзя вмешиваться в ход Игр и жизни на Ристалище, это чисто детище корпорации. Женевра спасла меня. Когда я попал в этот Сектор, то долгое время жил с Изгоями, одного из них ты видела перед нападением кочевников. Они обучили меня всему, но самое главное, они жили в шахте, и там я прятался несколько лет. Они объяснили, как выжить в этом месте, и я выжил. Попал в Клан Феникс и нашел себе команду, которая, как и я, хочет выбраться отсюда. Но дальше наши пути разойдутся.
Неожиданная концовка. Хотя, о чем это я, у меня уже глаза на лбу от каждого слова Чейза.
– Почему ваши пути должны разойтись?
Он впервые за весь разговор отвел от меня взгляд, но быстро вернул.
– У меня свои планы, из–за которых не стоит рисковать другим.
– Хорошо. Кто знает о том, что ты хочешь сбежать отсюда?
– Келли, Вивиан, Рик и Джек, – на последнем имени Чейз немного сощурил глаза.
– А Хант?
– Нет. И не должен знать.
– Почему?
– Он не может покинуть Феникс и не позволит, чтобы купол пал. Ведь тогда люди, которые живут здесь, просто уйдут. Он останется один. А это его самый большой страх.
– Почему он не может уйти из Феникса?
– Скажем так, он заключил сделку, не понимая ее последствий. Цифра его номера на запястье – три. И всегда будет такой. Взамен, он вечный пленник Феникса.
Так вот причина его нахождения в Фениксе, вот почему Хант не посещает Игры, а просто раздает приказы.
– А если он выйдет за пределы Клана? – спросила я.
– Умрет.
Я удивлена, что Хант не свернул мне голову у себя в кабинете, когда я ткнула его носом в то, что он не выходит за периметр.
– И ты бросишь его тут? Вот так просто?
– Я не говорил, что это просто. Но будь у Ханта шанс выходить за пределы Феникса, он бы оставил меня здесь. Не задумываясь.
Я отчего–то возмутилась.
– Так нельзя.
– Рэйвен, несмотря на то, что жизнь в Фениксе довольно сносная, не думай, что вокруг тебя одни одуванчики. Хант бы отправил тебя за ворота, если бы не мое противоречие его убеждению, что ты обуза и только тащишь команду на дно. Он бы оставил тебя у Клеопатры, продал кому–то. Ханту плевать на всех, кроме Ханта.
Я больше не могла сидеть. Встала и начала расхаживать по кабинету. Чейз так складно все рассказывал, что я начинала верить ему. Но как все это возможно? Как удалось скрывать то, что творится в мире, от Секторов?
– Погоди. – Я остановилась. – Ты сказал, что люди превращались в кочевников, что воздух был ядовит, но были те, кто остался прежним. Почему? Сейчас воздух опасен?
– Сейчас он не опасен, точнее опасен, но не для тех, кто живет в Секторах и Столице. В твоем Секторе производят важный компонент вакцины, которая была изобретена еще до краха одним безумным стариком. Вакцину вводят всем при рождении. Это первый препарат, для многих он единственный за всю жизнь.
– Я думала, синтетик – это наркотик.
– Так и есть. В чистом виде, да. Остальные компоненты делают в других Секторах, чтобы не было возможности украсть рецепт вакцины. Синтетик вообще необходим Столице для капсул.
Да блядь! Что ни предложение, то открытие века.
– Кому нужно его красть?
– Другой стране.
– Вот черт! Чейз, я правда запуталась. Во всем. То есть, все, что я узнала за свою жизнь, – это вранье? За пределами куполов есть жизнь? Там есть люди? Такие же, как и мы?
– Да.
Я снова начала ходить, кажется, даже проговаривала что–то шепотом. Мысли бились друг о друга, разбегались и опять сталкивались.
Нужно все это обдумать. Хорошенько обдумать.
Я остановилась и снова посмотрела на Чейза.
– Хорошо. Как уйти с Ристалища?
– Мы ждем, когда купол опустится. Помнишь, в день нападения кочевников купол замерцал?
По рукам пробежали мурашки, и я ответила с придыханием:
– Да.
– Есть несколько человек, которые хотят вытащить меня отсюда. Они и передают мне некоторые данные, благодаря им я вытащил отсюда Джека, но этот идиот вернулся обратно. Они смогут вырубить купол. Обесточить его, и мы сможем уйти.
Покинуть Ристалище? Серьезно? Я практически онемела от этой новости, единственное, что удалось из себя выдавить:
– Когда?
– Через три месяца. В полночь. Завеса
