таким уловкам, как попытка лишить противника возможности участвовать в дуэли.
— Чудно, — маска вернулась на место, и глава студсовета мило улыбнулся. — Ах, как приятно иметь понимающих собеседников!
Но меня он обмануть уже не мог. Я и раньше не был склонен не воспринимать его всерьёз, а после того, что только что увидел и услышал, и вовсе сделал себе заметку на память — присмотреться к главе студсовета как можно внимательнее.
Когда все заинтересованные лица, включая моего секунданта, покинули ремонтный сектор и отправились по своим делам, я сделал парням знак «кыш отсюда», и они понятливо исчезли, оставив по себе несколько завистливых вздохов.
Микаэла шагнула ко мне, и я внутренне приготовился отражать нападение — не знаю, что сказал или сделал АЛ, но непременно выясню, что её так выбесило, — но девушка вдруг всхлипнула и прижалась ко мне, крепко обняв.
Пришлось приобнять её за плечи и легонько коснуться губами макушки. Большего позволить себе я тут не мог — слишком много любопытных глаз вокруг. Я шкурой чувствовал их взгляды, и можно было не сомневаться — ни одного движения не упустят. А так — ну, испугалась девушка, распереживалась, я её утешаю, никакого криминала.
— Я так испугалась… — послышалось мне.
А? Что? Действительно испугалась? Михалыч⁈ И… она что, плакать собралась⁈ Меня хотят утопить в слезах? Как-то это не вязалось с темпераментной латиной…
Но я поторопился с выводами.
— Тебя надо обнять и утешить? — на всякий случай уточнил я, прежде чем начинать искать пути к тактическому отступлению.
— Да! — всё же эмоциональность латиносов — это что-то с чем-то. Надо привыкать.
— Прямо сейчас? — уточнил я.
— Да! — воскликнула Микаэла. — Ой. То есть нет! О… а что ты делаешь вечером?
С ума сойти, какие интонации… Одновременно жалобно-просительные, требующие немедленно обнять, приласкать и пообещать вкусняшку и весь мир впридачу — и в то же время явственно намекающие, что ей очень понравилось то, чем мы занимались позавчера, и она решительно настроена на продолжение.
— Убиваю вот это, — я кивнул в сторону прохода, в котором исчез Пьер.
— А потом? — настаивала Микаэла.
Упс. Что она там, кстати, говорила тогда в кокпите, прежде чем…
— Кто-то хочет свидание? — улыбнулся я.
— Ну, мне же надо в душ и всё такое… — Миха вдруг застеснялась. — Я целый день с твоим мехом тут… почти любовью занималась. И мне ещё надо успеть кое-что для тебя приготовить…
— К слову о еде, — я вдруг припомнил так занимавший меня вопрос, — а где ты добыла тот протеиновый коктейль? Он, конечно, очень пригодился, но я думал, там окажется что-то вроде буррито, кесадийи или торты… Сколько «элементалей» ты победила, чтобы отобрать у них сухпай? — я шутил, но меня действительно интересовал ответ на этот вопрос.
— Вообще-то это Снежка передала, — смущённо призналась Михалыч. — Сказала — там достаточное количество белка и всех необходимых микроэлементов, она сама на тактическом симуляторе регулярно получает замечания «не забывайте о восполнении ресурсов ваших солдат». Ну вот… Восполнила.
Я поперхнулся.
— Мда… тяжко тебе с ней будет, — вздохнула Микаэла. — И обо мне вот теперь думаешь странное…
Пришлось срочно доказывать, что ничего странного я о ней не думаю. Старательно повернувшись так, чтобы все взгляды упирались мне в спину, и ни в коем случае не могли разглядеть нашего поцелуя.
«Хорошо, что Снежка этого не видит, иначе бы вскипела от возмущения, — усмехнулся наблюдавший издали за этим трогательным зрелищем Люциус. — Поэтому я ей про это обязательно расскажу!»
* * *
Александра как раз заканчивала вертеться перед зеркальным покрытием гардеробной, когда пискнул сигнал анализатора. Расшифровка проб крови была закончена.
Девушка ещё раз критически оглядела себя в зеркале, провела ладонями по груди, по животу, проверяя, хорошо ли впитался крем, не появилась ли где-то непредусмотренная генетической программой лишняя округлость или некрасивая складочка, убедилась в собственной безупречной привлекательности, накинула чёрный кружевной пеньюар и подошла к рабочему столу.
Файл с результатами анализа уже подгружался в планшет, и судя по полоске прогресса, оставалось всего несколько секунд до того, как ей станут известны все тайны этого новичка.
Александра невольно облизнула вдруг пересохшие губы, взяла планшет, гибким, почти змеиным движением опустилась на кровать и улеглась, закинув длинные стройные ноги на стену. Нежнейшее чёрное кружево стекло на плоский живот, обнажив безупречные бёдра и ложбинку между ними. Все дочери Герега обладали этим признаком, сводящим с ума мужчин.
— Ну, Юлий Марс, расскажи мне о себе, — промурлыкала девушка, открывая заветный файл и запуская в заветную ложбинку пальцы.
По мере того, как она просматривала строки расшифровки, лицо у неё становилось всё более озадаченным. Она даже перестала себя поглаживать.
То, что она видела, точно не было ни одним из известных генетических билдов. Никаких следов вмешательства в структуру ДНК. Мусорный код — который вовсе не был мусорным на самом деле — сохранял девственную чистоту и неприкосновенность.
Это было невозможно: закон Харди-Вайнберга делал вероятность появления такого генотипа ниже нулевой. Для того, чтобы такой человек мог родиться в современном сообществе, требовались три обязательных условия: свободное скрещивание, нулевой приток мутаций и полное отсутствие направленного отбора.
Но эти условия уже несколько веков как не встречались среди аристократии!
Предположить, что Юлий на самом деле простолюдин, которому невероятно повезло попасть в приют на Марсе? Да, там практически нет притока населения из других колоний. Но сам по себе Марс — всё ещё место, требующее максимальной защиты колоний от космического излучения. У Марса слишком слабое магнитное поле, и мутаций там чуть ли не больше, чем на лунах Юпитера. И уж точно не простолюдины там могут позволить себе такую защиту…
Этот юноша не мог там родиться. Даже не околоземные станции. Только Земля. А на Земле с простолюдинами как-то всё очень сложно… Нет, они там, конечно, есть. Там, где ещё сохранилось какое-то производство, не вынесенное за пределы земной орбиты. Но, насколько было известно Александре, рабочие на этих заводах не зарабатывали столько, чтобы отправить своего ребёнка на другую планету. Да и зачем бы им это делать вообще?
Александра ощутила, как сердце вдруг замерло, пропустило удар — и зачастило от выброса адреналина в кровь. Все возможные версии происхождения новичка отпадали одна за другой. Оставался только один вариант. Невозможный. Невероятный…
Самородок. Волшебный единорог, Грааль охотников за идеальным генотипом. Сколько
