— Да.
Наверное, я отвечаю недостаточно быстро, потому что он спешит сказать:
— У меня есть сюрприз.
— Что за сюрприз?
— Если скажу, то это уже не будет сюрпризом, — он ведет меня к входной двери, но, прежде чем открыть ее, берет с вешалки мое зимнее пальто и помогает мне его надеть.
Это абсолютно незначительные жесты, которые заставляют мое сердце биться чаще, например, когда он обматывает шарф вокруг моей шеи и поправляет волосы без моей просьбы.
Он идеален.
Что делает его еще более опасным. Чем больше он заботится обо мне, тем меньше я уверена в нашем соглашении.
Я заглядываю в пустую гостиную.
— Но моя мама…
— Планирует провести остаток ночи, досматривая теленовеллу с твоей сестрой.
— Если ты пытаешься убедить меня уйти, то у тебя это плохо получается.
— Это будет стоить того. Клянусь.
— Это большое обещание.
Его улыбка говорит о том, что он собирается выполнить поставленную задачу.
— Сегодняшний вечер был… приятным, — говорю я после того, как заканчивается первая песня.
Джулиан убавляет громкость.
— Я тоже так думаю, хотя твоя индейка была немного суховата.
Я ударяю его по плечу.
— Придурок! Это ты сказал мне, чтобы я подольше подержала ее в духовке.
— Я сказал это только для того, чтобы ты постоянно наклонялась и проверяла ее.
Я смеюсь до боли в легких.
— Мне нравится, когда ты так смеешься, — говорит он своим тихим, застенчивым голосом.
Волна тепла разливается по телу, распространяясь до самых пальцев ног.
— Но еще больше мне нравится осознавать, что причина этого – я.
Забудьте о приливе тепла. Слова Джулиана подобны инферно, уничтожающему лед, которым я защищала свое сердце.
Я зачарованно смотрю на окно.
— Когда ты говоришь такие вещи…
— Какие? — спрашивает он после нескольких мгновений молчания.
— Они заставляют меня чувствовать то, что я не должна чувствовать.
— По чьему мнению? — его вопрос звучит острее, чем клинок, направленный мне в грудь.
— По моему.
— Потому что ты боишься?
— Потому что я в беспорядке.
Он сосредотачивается на дороге, давая мне возможность видеть, как сжимается его челюсть.
— Ты много чего умеешь, но беспорядок – не входит в их число.
Мои глаза опускаются на колени.
— Я только сейчас начала снова чувствовать себя собой, — после того, как я с трудом выбралась из ментального тумана, я не хочу снова погружаться в эту черную дыру.
Джулиан молчит, и это меня успокаивает.
— Я делаю верные шаги, чтобы стать лучше. Терапия. Антидепрессанты. Изучение той, кто я есть после разрыва, и прощение той, кем я была до него.
Он крепче вцепился в руль.
— И каковы успехи?
— Наконец-то я счастлива, — я делаю глубокий вдох. — Так чертовски счастлива, но в то же время в ужасе от того, что это чувство может снова исчезнуть, и тогда меня снова затянет в это темное место.
— Это может случиться. Ты можешь снова погрузиться в депрессию, и это не то, что ты можешь контролировать.
— Я знаю, — я судорожно сжимаю руки.
Он протягивает ладонь и переплетает наши пальцы.
— Но это не значит, что ты должна проходить через такие чувства сама, — его рука сжимает мою.
— Я боюсь зависеть от людей.
— Твоя проблема не в том, чтобы зависеть от людей, а в том, чтобы найти правильных людей, от которых можно зависеть.
У меня ушла целая минута на то, чтобы обдумать то, что он сказал.
— Все ли увидели, чего мне явно не хватало?
— Нет, хотя мне бы хотелось, — его хватка на моей руке ослабевает, поэтому я сжимаю ее еще крепче, чтобы не дать ему ускользнуть.
— Ты бы все равно ничего не узнал. Притворство – было талантом, который я оттачивала годами, заботясь о том, чтобы никто не смог увидеть сквозь маску, которую я надевала, чтобы скрыть свою тревогу, неуверенность и проблемы в отношениях.
— Может быть, а может, и нет. Но я сожалею, что не признался в своих поступках и не попытался восстановить отношения с тобой.
Никакое количество глубоких вдохов не спасает меня от боли в груди.
— Нам обоим нужно отпустить свои сожаления, если мы хотим двигаться вперед.
Проходит целая минута, прежде чем он что-то говорит.
— Я могу это сделать.
— Ты думаешь… — я прикусываю щеку.
Он смотрит на меня краем глаза.
— Что думаю?
— Что мы можем остаться друзьями, даже если я перееду обратно в Сан-Франциско?
— Если? — его пальцы перестают барабанить по рулю.
— Когда, — я с трудом произношу следующее предложение, прежде чем начинаю сомневаться в себе. — Наши семьи так счастливы, что мы вместе, и мне бы не хотелось, чтобы наши отношения снова стали напряженными, если мы поссоримся или между нами возникнут какие-то проблемы.
— Если или когда ты вернешься, я не планирую позволить всему вернуться к тому, что было раньше.
Мой мозг впитывает его слова и бежит с ними марафон, пока Джулиан не прерывает мой час чрезмерного размышления, остановив свою машину на перекрестке, ведущем из города.
— Надень это.
Я смотрю на шелковую маску для глаз.
— Это сюрприз-извращение?
— Не снимай ее, — его горящий взгляд – последнее, что я вижу, прежде чем он надевает на меня маску, закрывая обзор.
Мое тело дрожит, и Джулиан замечает это по его негромкой усмешке.
Двигатель снова взревел, и он ехал еще двадцать минут, прежде чем машина остановилась.
— Подожди здесь, — объявляет он, вылезая из машины.
Я понятия не имею, какой сюрприз запланировал Джулиан, но мне не терпится это узнать.
Он открывает мне дверь и помогает выйти.
— Могу я теперь снять повязку с глаз?
— Дай мне минутку, — он берет меня за локоть и ведет в неизвестность. Забавно, что два месяца назад я не доверяла ему, когда он был рядом со мной с открытыми глазами, а теперь я с готовностью делаю слепой прыжок веры вместе с ним.
Гравий хрустит под моими ботинками, когда мы идем вверх по склону.
Я навостряю уши в поисках подсказок о нашем местонахождении.
— Где мы?
— Озеро Аврора.
— Зачем?
— Увидишь через секунду.
Не знаю точно, почему Джулиан привел меня сюда, но предвкушение кусает меня за пятки. Лейк-Аврора был основан через десять лет после Лейк-Вистерии и находился под сильным влиянием лондонской архитектуры. Город с домами всех цветов и рядами уникальных таунхаусов, которые тянутся на многие мили, – мечта дизайнера.
Пройдя еще десять шагов, Джулиан сдерживает свое обещание и срывает маску с глаз. Я несколько раз моргаю, давая глазам привыкнуть, прежде чем взглянуть на огромный особняк перед нами. Особняк в стиле королевы Анны совпадает со стилем дома основателя, хотя и был в более хорошем состоянии.
— Что происходит?
Он протягивает пару ключей.
— Ты сказала, что тебе скучно.
— Поэтому ты купил мне дом?
— Я подумал, мы сможем его отремонтировать.
— Вместе?
Легкое напряжение в горле выдает его нервозность.
— Что случилось с разрушением домов для строительства кварталов? — спрашиваю я.
— Я все еще планирую это сделать.
— О.
— Но в отличие от нашего города, в Лейк-Авроре достаточно свободной земли, и мне не придется сносить исторические дома в процессе расширения.
— Этот план нравится мне все больше и больше.
Луна подчеркивает слабый румянец на его щеках.
— Хочешь его посмотреть?
Застенчивый Джулиан, возможно, мой любимый Джулиан, особенно когда он преподносит такие сюрпризы, как этот.
Я просовываю свою руку в его и сцепляю наши пальцы вместе.
— Пойдем внутрь.
Свежий запах чистящего средства наполняет мой нос, когда мы входим в дом. Давление в груди становится невозможно игнорировать, когда я думаю о том, что Джулиан нанял кого-то, кто подготовил дом к тому, чтобы я могла его увидеть.
