— Гм, — задумчиво протянул лорд Бурк, — интересно, что ни одна из дочерей мамы не очень-то похожа на нее, даже наша упрямая Велвет. Тем не менее поведение Валентины поразительно напоминает поведение нашей матери.
Мурроу хмыкнул, — Да, — согласился он, — я это заметил.
— Я помню, как мой отец говорил о вашей матери, — сказал Том. — Она в молодости наделала много шуму при дворе, разве не так?
— Да, — согласились братья, улыбаясь каждый своим мыслям, вспоминая Скай О'Малли. — Так и было.
Этим вечером гостей пригласили во дворец на обед. Небо над колоннами террасы напоминало черный шелк. расшитый сверкающими драгоценными камнями, потому что убывающая луна еще не появилась. Еда была великолепной, а после ужина перед ними выступили цыгане. Валентина никогда не видела таких цыган, потому что цыгане, которые заглядывали в поместье ее родителей, выглядели очень по-английски. Эта группа очень отличалась и по внешнему виду, и по манере поведения: черные волосы, загорелые красивые лица с резкими чертами и дерзкое поведение.
Мужчины в ярко-оранжевых панталонах, белых рубашках и кожаных жилетах играли на свирелях и струнных инструментах, а три молодые женщины необыкновенно экзотического вида танцевали в вихре распущенных черных волос и развевающихся юбок, позволявших мельком увидеть их голые ноги. Танцы, которые вначале казались веселыми крестьянскими танцами, вскоре приобрели чувственный характер. Танцовщицы кружились и приседали, открывая полные груди. Факелы бросали золотистый цвет на их гладкие голые плечи. Трое англичан не скрывали своего восхищения. Они наклонились вперед, чтобы лучше рассмотреть то, что с радостью предоставляли им три цыганки. Удовольствие милордов означало больше монет в их карманах.
Валентина вдруг почувствовала, что герцог водит пальцами вверх-вниз по ее руке. Он наклонился вперед и смело поцеловал ее голое плечо, возбужденно потираясь щекой об алый шелк ее платья и вдыхая аромат ее духов.
— Вам нравятся танцовщицы, мадонна? — спросил он.
— Возможно, они слишком откровенны, ваше высочество, — холодно заметила она.
Он подавил улыбку. Она ревновала, потому что два ее обычно внимательных рыцаря были поглощены зрелищем. Подождите, мадонна, еще чуть-чуть, пообещал он ей про себя. Вскоре вы получите все внимание, о котором можно мечтать.
Он сделал знак Джакомо, который подошел с графином из венецианского стекла, наполненным вином розового цвета.
— Отведайте особого вина, которое мы сами делаем. Оно сделано из очень редкого старого сорта винограда, которым я очень дорожу, потом в него добавляется немного дягиля и других специальных трав, состав которых я не могу разглашать, потому что это семейный секрет.
Валентина улыбнулась и кивнула в знак согласия.
— Почему вы не предложите его и другим, монсеньор? — поинтересовалась она.
— Вы думаете, оно понравится им, мадонна? Они слишком увлечены танцовщицами, чтобы оценить этот бесценный напиток. Думаю, что они не поблагодарят меня, если я отвлеку их сейчас. Только вы и я отведаем этот нектар богов, — тихо сказал он.
Она бросила взгляд на остальных и увидела, что он говорит правду. Они были очарованы цыганскими танцовщицами и ничего вокруг себя не замечали.
— Вы абсолютно правы, монсеньор, и я согласна с вами. Было бы жаль не попробовать ваш чудесный напиток.
Джакомо наполнил два небольших кубка особым вином своего хозяина. Герцог взял свой кубок и, чокнувшись с ней, прошептал:
— За вас, мадонна, и за все прекрасное, что могло бы быть между нами, если бы вы только сказали «да». — Его золотистые глаза загорались, пока он говорил, а ее сердце забилось сильнее от его страстного, непристойного заявления.
Валентина почувствовала, как румянец заливает ей лицо и шею. Я не могу позволить ему думать, что я положительно откликаюсь на такой тост, подумала ома. С усилием сглотнув, она ответила:
— Монсеньор, я поднимаю тост за ваше доброе и щедрое гостеприимство и за Сан-Лоренцо — самое прекрасное место на земле. — Потом слегка улыбнулась и пригубила напиток.
Герцог улыбнулся в ответ и отхлебнул из своего кубка. Почему так получается, думал он, что женщины, из которых мужчине надо выбирать себе жену, так скучны, тогда как женщины, которых мужчина желает, так чертовски привлекательны? Он решил, что это одна из древних загадок мироздания.
Валентина видела, что ее спутники наслаждаются танцовщицами, и, не будучи мелочной, решила, что не стоит отвлекать их. Но она чувствовала себя усталой и хотела одного — лечь спать. Наклонившись, она шепнула герцогу о своем желании, на что тот сказал ей:
— Мой слуга Джакомо проводит вас до виллы. Я бы сделал это сам, но не могу оставить своих гостей. Я знал, — продолжил он, — что вам понравится пить мое прекрасное золотое вино каждый вечер перед тем, как лечь спать. Мне это приятно, и я приказал доставить несколько бочонков на ваш корабль, чтобы вы, покинув Сан-Лоренцо, вспоминали о нас.
Когда сегодня вечером вы будете пить ваше вино, думайте обо мне, прекрасная Валентина. По крайней мере, в ваших снах мы, возможно, могли бы стать друг для друга больше чем друзьями. Сны ведь не могут никого обидеть.
— Монсеньор! Вы ведете себя непристойно, — проговорила она. Потом тихо рассмеялась. — Возможно, если бы я была женщиной другого типа… Вы чертовски привлекательный мужчина. Теперь, когда я уезжаю, могу вам в этом признаться.
Он медленно кивнул.
— В таком случае, я снимаю с вас часть вины, мадонна, за то, что вы разбили мое сердце. Она улыбнулась.
— Моя совесть совершенно чиста, ваше высочество, и вы крайне льстите мне. Я вовсе не разбила ваше сердце. Вы должны хранить его в целости ради дамы, на которой вы когда-нибудь женитесь. — Она встала из-за стола. — Я желаю вам спокойной ночи, — сказала она и тихо удалилась, чтобы не тревожить остальных.
Мурроу О'Флахерти никогда в жизни не был так удивлен, когда на следующее утро к нему явился герцог. Правда, Мурроу поддразнивал Валентину, говоря, что герцог подходящий жених для нее, но он не воспринимал всерьез интерес герцога к своей кузине. Тем не менее сейчас его старый приятель Себастьян, правящий герцог Сан-Лоренцо, делал предложение Валентине!
— Вы шутите! — Слова вырвались у Мурроу, прежде чем он сумел сдержать их. Герцог улыбнулся.
— Нет, не шучу. Я влюбился в вашу кузину и я бы женился на ней, сделав ее герцогиней. О, я знаю, о чем вы думаете, Мурроу. То, что ее родословная не ровня моей. Это так, но пришла пора влить свежую кровь в Сан-Лоренцо. В течение веков моя семья в поисках невест ограничивалась Монако, Бомонт де Жаспре, Тулузой, Генуей и Флоренцией. Для разнообразия была случайная римская графиня. Мне нужна новая кровь, здоровая северная кровь. Я хочу Валентину.
