В юго-западном углу маячил дом Мойрика. На первом этаже горел свет, но в окнах никто не виднелся, чтобы поймать меня на горячем. Ли и стража не обнаружат моей пропажи до утра. К тому времени меня уже не будет в городе.
С севера прогремел гром. Сильнейший шторм уже в пути.
Я проскользнула к северной части здания и стряхнула лед со своей одежды и рюкзака. Дрожа от холода, я еще раз посмотрела на дом Мойрика — ничего — и начала красться в поисках окна, которое видела раньше.
От храма исходило достаточно света, чтобы видеть окружающее. Несмотря на то, что я ненавижу те странные оттенки, которые излучала его белая поверхность, я была благодарна за освещение. Без него мне никак не найти вход в Дом Совета. Например, боковые двери, которые ведут в библиотеку.
Из зарешеченного окна, примерно на уровне моего бедра, сочился желтый свет. Я опустилась на колени и вгляделась в стекло. Вновь послышался гром.
Большая часть комнаты была под землей, освещаемая устаревшими лампочками, как в коттедже Пурпурной Розы. С моего места мало что было видно, кроме ограждений, делящих комнату на несколько секций с туалетом и кроватью. Тюремные камеры. Одна находилась как раз под моим окном, но я никого там не видела. В следующей на койке лежал Сэм, он был спиной ко мне и разговаривал с кем-то, кого я не видела. Стекло заглушало их низкие голоса.
Я постучала по окну. Сэм выпрямил спину, а в окне показалось чье-то лицо. От неожиданности я хлопнулась на пятую точку и задушила вопль своей варежкой. Стэф оскалилась и начала возиться с замком. Окно приподнялось, и мне в лицо ударил поток теплого воздуха.
— Ого, — Стэф задрожала. — А на улице холодно.
— И идет мокрый дождь. — Я схватила решетку своими руками в варежках.
— Ана! — Сэм встал перед перегородкой между камерами, протянув руку в мою сторону. — Что ты здесь делаешь? Ты в порядке?
Когда Стэф отошла от окна, я сняла одну варежку и просунула руку в окно. Наши пальцы с трудом переплелись, но мое плечо уже было прижато к решетке; дальше мне не потянуться. Смирившись, я вытащила руку и прижала пальцы к груди.
— Я ухожу.
Он опустил руки.
— Уходишь?
Я кивнула.
— Ухожу из Сердца. Из Сферы, если придется.
Стэф посмотрела на нас.
— Что-то случилось?
От холода и тепла мои глаза заслезились.
— Я не могу жить с Ли. Ни пару лет, ни даже пару дней. Я должна выбраться отсюда, даже если это значит бросить все свои поиски.
Сэм прикусил губу. Его лицо помрачнело от откидываемых теней. Таким я впервые увидела его на озере Сферы.
— Она... причинила тебе вред?
— Нет. Просто... — я покачала головой. — Она пыталась сжечь твою песню. И будет продолжать вести себя в таком духе, пока — даже не знаю — пока я не сломаюсь. Они никогда не дадут мне снова с вами увидеться.
— Трудно будет видеться с кем-либо, если ты уйдешь. — Пожала одним плечом Стэф.
— Потому я здесь. Я пришла освободить вас.
Мы встретились с Сэмом глазами. Больше всего я надеялась, что он согласится.
— Я думала, что ты пойдешь со мной.
Раньше мне не приходило в голову, что он может отказаться, но сейчас, казалось, он скорее останется друзьями.
— Ладно. — Сэм уперся лбом в решетку. Его взгляд застыл на мне.
Брови Стэф взметнулись.
— Ты же знаешь, что при следующем воплощении тебе придется предстать перед Советом. Родишься ты здесь. Как и ты, Ана, если перевоплотишься.
Я резко вдохнула воздух. Семьдесят — или даже больше — лет в этой камере, где какая-то решетка отделяет меня от всего мира? Может, это и не моя судьба, если я просто исчезну после смерти, но определенно судьба Сэма, если он пойдет со мной.
— Мне все равно. — Сэм вновь протянул ко мне руку, как и я, и мы коснулись друг друга пальцами. — Оно того стоит.
Мои плечи болели от давления на решетки.
— Я не знаю, как вытащить вас отсюда.
Может, мне стоило передумать — теперь, когда я знаю цену — но я не могла тут больше оставаться, как и самостоятельно выжить за границами Сферы.
Но это не все. Воспоминания о его поцелуе согревали меня изнутри. Я всегда нуждалась в нем, в музыке и убежище, а так же причинах не ненавидеть свою жизнь. Плюс, от него у меня в груди все сжималось и мне обещали показать тысячу вещей. Он же Сэм.
— Нет. — Стэф покачала головой. — Я не дам этому случиться. Сэм, ты умнее этого. Ана, если он тебе действительно не безразличен, ты не приговоришь его к пожизненному заключению и хлопотанию над канализацией.
— Ему пять тысяч лет, Стэф. — Я убрала руки с решеток, на случай, если она начнет бить меня костяшками пальцев, как любила это делать Ли. — Дай ему самостоятельно принимать решения.
На лице Сэма образовала ухмылка, но быстро исчезла, когда Стэф повернулась к нему. Его голос стал более глубоким:
— Ты слышала, что сказала Ана.
— Идиот. — Она отошла прочь от окна.
Сэм нахмурился и повернулся обратно ко мне.
— Прости, что не рассказывал тебе про дневники. Я пытался спрятать их от тебя, но лишь потому, что не хотел, чтобы ты волновалась.
— Меня это больше не волнует. Думаю, я тебя понимаю.
Быстрый взгляд через плечо убедил, что никто еще не обнаружил меня, но это вопрос времени. Мои колени болели, а грудь зудела от прижатия к белому камню.
— Как мне добраться до тюрьмы через Дом Совета? Или есть другая дверь?
— Ли пыталась убить тебя. — Выражение его лица было серьезным. — Я искал доказательства, что она пыталась убить тебя с помощью сильфид. Менехем работал над чем-то, что могло помочь их контролировать, но больше я ничего не нашел на эту тему. В день маскарада я пришел к ней домой, но она спрятала всю информацию, которая у нее была. Она, и кто бы там с ней ни работал.
Все это время мы работали над одними и теми же поисками. Он хотел доказать, что Ли покушалась на меня используя сильфов, чтобы ее не посадили.
А я... я случайно наткнулась на это дело, хоть никогда не понимала угрозу, как понимал ее Сэм.
— Я знаю. — Я вновь села на колени и взялась за решетку. — Все нормально. Просто скажи, как тебя освободить.
Он сверкнул улыбкой, полной надежды.
— Обойди...
Шаги. Должно быть, он тоже их услышал, они были чуть громче завываний ветра. И, прежде чем он успел приказать мне спрятаться, вновь раздался гром, и его глаза расширились. Стэф и Оррин — который был вне зоны моей видимости — громко выругались.
— Иди, Ана. Спрячься где-нибудь, и не выходи, пока гром не прекратится.
Когда я не повиновалась, отчаянно пытаясь разобраться в собственных мыслях и эмоциях, он закричал:
